Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

Бора Чосич, «Роль моей семьи в мировой революции»

Есть в живописи такой  стиль – пуантилизм, когда картина пишется точками. А вот в  литературе аналог пуантилизма я встретил впервые. Во всяком случае, в такой явно выраженной форме. Происходит это у Чосича так: одно-два предложения описывает какое-либо событие, а затем следует реакция на него со стороны окружающих: мама сказала то-то, дядя другое, кто-то третье, тётки покраснели, и резюмирующая, краткая и хлесткая, как удар плети, реплика дедушки - скептика и циника одновременно. Редкому событию выделено более десяти предложений текста.  «Сказал» - самое используемое слово в романе, потому что, как вспоминает Чосич, всю жизнь его родня болтала без перерыва. И вот такими точками, состоящими из небольших событий и обыденных фраз, воссоздается картина довоенной, военной и послевоенной Югославии, пропущенная через восприятие взрослеющего мальчика - наивного и запаздывающего в своей социализации.  Его семья, укрывшись от внешних невзгод за стенами своего дома-крепости, невредимой проносится сквозь эти бурные годы, фиксируя в словах происходящие события… Что в получилось в итоге, как можно оценить эту книгу? Начало показалось мне почти гениальным, а метод автора – уникальным и оригинальным. Но хорошего тоже бывает много. Если «Роль моей семьи в мировой революции» проскочило на ура, то уже в первой части из трёх представленных в этом сборнике фрагментов из романа «Наставники» появилось пресыщение от перебирания мелочей. Более того, вынужден сознаться, что две следующие части читать я и вовсе не стал, решив использовать сэкономленное время на что-то другое. А что касается Чосича, то ознакомиться с его книгами я бы всё-таки посоветовал. Хотя бы с «Ролью моей семьи в мировой революции». Она заслуживает этого.

Алексей Варламов «Ева и Мясоедов».


Повесть. Емкое и честное повествование о женщине главе семьи. Непростое время этот двадцатый век.  Главная героиня ЖЕНЩИНА, Ева, хранительница очага, глава семьи и рода. Были такие характеры в то непростое время, в том двадцатом веке. Были и большие семьи, собирались за большим столом несколько поколений. Родня. Сейчас этого нет. Нет у нас у русских. А у иезидов есть. Был как-то с семьёй на иезидской свадьбе. Так это по ощущениям индийскоё кино плюс одесский колорит, армяно-русско-еврейский симбиоз. Кавказ, горячий и гостеприимный кавказ. Не такой как сейчас. У Варламова в сталинское время показана тяжелая жизнь его рода, его большой семьи. Удивительно без идеологических штампов и клише всё показано. Нюансы, мелкие штрихи, детали и большое полотно о жизни людей получилось. И квартирный вопрос, который испортил москвичей и эвакуация и жизнь городских в деревне, и супружеские измены и тяжелая работа, и возможность параллельного существования с агентами НКВД, и ситуации нравственного выбора, и с уходом Евы конец большой семьи. Повесть о тяжелой и настоящей жизни в сталинской России. Есть парадоксальное ощущение, что в сталинской России было Общество и были большие семьи. Люди были крупнее, характеры яснее. Люди были сильнее, и страна была сильнее. Мелкое тоже было. Но оно тогда не могло солировать. Солировали певцы, а не фабриканты.


Зади Смит "Белые зубы"

Продолжая знакомство с современной западной литературой, неизбежно попадешься на крючок муссируемой проблемы миграции и жизни "тех" и "других". Если не в каждой первой книге, то точно в каждой второй. Российскому читателю, наверное, еще неинтересна проблема жизни мигрантов, хотя в реальности проблема более чем назрела. Поэтому любое обращение к ней в лоне литературы, где все мы можем уютно расположиться между строк о такой разной и другой жизни, вызывает легкое недоумение, а иногда стопор, который часто сменяет картина книги на прикроватном столике в течение последующего года. Спасти положение может обилие юмора и вплетение описываемой проблемы в более широкий контекст отношений героев (не заниматься же писательским популизмом, делая миграцию совсем уж центральной темой!).
Именно поэтому первой реакцией на "Белые зубы" было желание отложить до лучших времен. Сюжет казался более чем искусственным. Две семьи из семи человек, на шесть человек состоящие из прямых потомков мигрантов в первом и втором поколении, живут на севере Лондоне и давно связаны теплыми дружескими отношениями, хотя и равнодушны, по большому счету, к проблемам друг друга. Самид Икбал - выходец из Индии. Он долго прожил в Англии, куда приехал после войны, во время которой за эту же Англию стрелял из танка, родил двоих сыновей и начал отчаянную борьбу с ассимиляцией семьи и себя, прежде всего. Которую в итоге проиграл: один из сыновей-близнецов стал лондонским исламским фундаменталистом, не имея внутренних скреп с сущностью ислама и будучи развращенным семьей истых англичан, второй, отправленный на землю предков во избежание потери собственной идентичности, превратился там в ярого фаната западного образа жизни. Судьба второй семьи немного легче - видимо, сыграли свою роль карибская легкость, с которой выходцы из этой части света относятся к своим более чем многочисленным проблемам на новой Родине. Дочь самоубийцы-неудачника и несостоявшейся жертвы Свидетелей Иеговых мало-помалу находит себя и на протяжении романа переживает разве что по поводу своих слишком вьющихся волос да полноватой фигуры.
В книге не найти испепеляющей страсти, стрельбы и переживаний глубиной с Марианскую впадину. Если они и есть, то проходят мимо российского читателя в силу отсутствия общего культурно-чувственного связующего звена. В конце концов об Индии мы все слышали в последний раз из фильма "Танцор диско", а о Ямайке и Карибах из ивестного пиратского боевика. Да и трудно, наверное, представить проблемы выбора и внутреннего конфликта мигрантов второго поколения. Ее ценность для нас, читателей, не в этом, а в том, что, несмотря на "других" действующих лиц, там все про Англию. Можно читать тома про английский образ жизни и "чистых" англичан, но именно тогда и возникнет ощущение искусственности. Реальная Англия описана дебютанткой Смит. С чрезвычайно острым, испепеляющим и стреляющим английским юмором, про который никак не хочется сказать, что не смешно. Реальная Англия искуссно сфотографирована автором и снимок этот полон деталей, увидеть которые без книги можно только прожив там несколько лет. Особо следует обратить внимание на язык. Думается, что рекомендация читать на языке оригинала излишна.

Петер Эстерхази «Небесная гармония»


 

  Роман. Москва. Новое литературное обозрение. 2008.

Штирлиц знал, что запоминают последнюю фразу, но писателя оценивают по первой! Прошу любить и жаловать! Петер Эстерхази «Небесная гармония» - роман. Первое предложение и сразу афоризм: «Чертовски трудно врать, когда не знаешь правды.» И далее всё очень добротно и по науке излагает, бестия: «По мнению моего отца, усиление энтропии прямо связано с греховностью человечества; закат Европы и регулярные биржевые кризисы – все это суть закономерные следствия второго закона термодинамики. И если счастливая семья становится вдруг несчастной, энтропия усиливается. См. начало «Анны Карениной»!

Collapse )

 


Гармония

Джон Стейнбек "Гроздья гнева"

Актуальное произведение. Читаешь, точно ушатом холодной воды обдает. Кризис, говорите? Мировой? Зарплаты, говорите, снизили? И в отпуск приходится ехать не в Египет, а в село Михайловка? Ай-яй-яй. Нехорошо то как.

"Гроздья гнева" Стейнбека – отличное отрезвляющее средство. История семьи Джоудов в 30-е годы. Честных порядочных людей, несколько поколений которых жили на земле в центральной Америке, штат Оклахома, возделывали ее, любили ее, растили детей на ней, рождались и умирали на ней.

Но земля год от года становилась все менее плодородной, пока не высохла совсем. А потом пришли агенты, присланные чудовищем по имени БАНК и заставили людей покинуть насиженные места, бросить дома, свою землю, купить по дешевке разваливающиеся на ходу машины, погрузить туда все, что можно увезти и уехать в Калифорнию, на Запад страны в поисках... счастья? Денег? Нет. В поисках хоть какой-нибудь работы, чтобы ВЫЖИТЬ и НЕ УМЕРЕТЬ с голоду.

Читаешь и мурашки бегут по коже. Главы короткие и емкие. Описание быта семьи, их тягот, тяжелого переезда, болезней и смертей близких перемежается главами общими, авторскими.

Роман написан богатым языком. Стейнбек не скупился на художественные средства, чтобы описать любовь человека к своей земле и страшную разрушающую силу слепой власти и жажды наживы, глупого человеческого страха, слабостей и наряду с этим честности, скромности и благородства. Если отвлечься от конкретной темы романа – Америка в эпоху Великой депрессии, то роман этот – ода Человеку с большой буквы. Тем людям, кто, пройдя через страшные испытания, голод, унижение, болезни, нищету сохранит чувство собственного достоинства, честь, любовь к жизни и близким. Останется Человеком.
метр1

Голда Меир "Моя жизнь"

Удивительная книга и удивительная женщина. Прежде всего, очень страстная. И, как ни странно, очень женственная. В одни моменты - вылитая Вера Фигнер, в другие - классическая "аидише мама".
Очень интересно в ее повествовании переплетаются политические, государственные вопросы и семейные, личные переживания. Она и в политике остается женщиной, но не считает это ни своим преимуществом, ни недостатком. Вообще, "основной вопрос феминизма" ею разрешается как-то мимоходом и очень естественно. Ей, как и любой много работающей маме, знакомо чувство вины перед детьми. Особенно, если работа не вызвана жестокой материальной необходимостью. И в распавшемся браке она тоже склонна винить себя. Правда, посвятить себя лишь семье она бы все равно не смогла.
Даже когда речь идет о государственных вопросах, она с естественной простотой говорит о своих чувствах: благодарности, гневе, обиде. Не стесняется признаться, что была напугана, растеряна, даже расплакалась. Но это никогда не мешало ей действовать с необходимой твердостью и решительностью.
Collapse )
  • kagury

Институтки. Воспоминания воспитанниц институтов благородных девиц

Photobucket
«Воспоминания воспитанниц институтов благородных девиц» Под одной обложкой собраны воспоминания о институтской жизни 5 бывших девочек. Точнее можно сказать четырех, потому что самая первая часть – это скорее о превратностях любви, чем о чем-то еще.
По времени девичьи истории захватывают кусок от 18 до 20 века. От самого образования институтов благородных девиц, до их заката. Интересно? Думаю, на любителя. Каждая девочка старательно описывает свою жизнь в институте от поступления до окончания. И так четыре раза.
Так что, если вам скучны подробности быта юных девиц, то дальше можно не читать. Для прочих чуть подробнее или о том, что показалось мне любопытным.
Институты благородных девиц были придуманы, как и многие ценные в культурном плане объекты, Екатериной Второй. Собственно целью этих заведений провозглашалось ни больше, ни меньше, как «создание нового типа человека»! Исключительно культурного, образованного и с хорошими манерами. Поэтому институты оказались заведениями закрытыми, а ля интернат, дабы негативное влияние семьи не проникало внутрь и не портило будущие кадры.
Таких институтов в России было организовано несколько. В частности в Петербурге, в Москве и, как ни странно, в Харькове.
Collapse )
Гармония

Эрве Базен "Супружеская жизнь" и "Анатомия развода"

18 КБ18 КБ

Буду говорить сразу о двух книгах. Во-первых, потому что читала их подряд. Во-вторых, потому что они… скажем так, связаны.

"Супружеская жизнь" - взгляд циника на семейную жизнь. Если вы еще холосты, десять раз подумайте, прежде чем открыть эту книгу. Возможно, на ее страницах вы увидите совсем не то, что хотели бы узнать о супружеской жизни.

В основном, все романы счастливо заканчиваются свадьбой или начинаются с того, что "они любили друг друга, но расстались, не сойдясь характерами". Кто же писал о супружеской жизни? Кто рассматривал под прицелом отношения внутри брака – радости, печали, размолвки, быт, многолетнее привыкание друг к другу?

Эрве Базен, мастер реализма, предлагает вам окунуться в прекрасный и ужасный мир семейной жизни. Он безжалостно раскроет таинство брака – "долгого, будничного, тягостного", расскажет, подробно, методично о том, как люди умеют портить себе жизнь и как, несмотря на все трудности, остаются вместе. Не знаю, что решите для себя вы, прочитав эту книгу, скажу о себе – я надеюсь, что не совершу ошибок главной героини. И искренне верю, что мой муж никогда не будет столь циничен и эгоистичен по отношению к своей семье, как герой этой книги.

Второй роман, "Анатомия развода", как ни странно, доставил мне куда меньше неприятных эмоций, чем первый. Возможно, оттого, что характер главной героини так далек от моего, что я лишь оценивала со стороны ее метания и бесконечные ошибки. Кто знает, кто знает… в любом случае, никогда не читала ничего подобного.

Ну а вы уж сами решайте – читать или нет.

Евгения Покидина

Скачать книги можно ЗДЕСЬ.

Л. Улицкая. История про воробья Антверпена.

 

Полностью эта книжка называется так:  "История про воробья Антверпена, кота Михеева, столетника Васю и сороконожку Марью Семёновну с семьёй".  Это из детского проекта. 
Около месяца назад  прочитала ее внукам (чуть больше четырех и чуть меньше двух лет). Воплей восторга и требований повторить на бис не последовало. 
А сегодня утром (я обед готовлю, дети в комнате играют), просачивается в кухню мрачный внук.
- Ты чего сестру в комнате одну бросил? - интересуюсь я.
-  Да ну ее. Я учу ее читать, учу,  а она все никак...
И дальше с искренним возмущением:  "Пусть сидит одна! Даже кактус, когда один, и то читать научивается!" 
Вот, собственно, и вся рецензия.
Да, маленькие разъяснения.
1. У нас в семье все комнатные растения с легкой руки (языка) моего папы называются кактусами.
2. А у Улицкой читать научился столетник. Его вместе с книгой забыли на окне уехавшие люди. Столетник, конечно, не кактус.

Я НЕ КУРЮ
  • vrushka

паскаль брюкнер. любовь к ближнему

Паскаль Брюкнер
"Любовь к ближнему"

Если вам понравился первый из переведенных романов Брюкнера "Похитители красоты", это ваша книга. Если инфернальный Гренуй Зюскинда заставил биться ваше сердце быстрее, это точно ваша книга. И наконец, если вас не тошнит от детальных описаний странных сексуальных привычек, это ваша настольная книга.

Collapse )