Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

Олимп, вершина

Николай Никулин "Воспоминания о войне" 1975

Мощная книга, написанная солдатом, ушедшим на фронт добровольцем и прошедшим всю войну. Стоит в ряду лучших воспоминаний о войне. Отличается исключительной точностью, критичностью и глубиной. Написана легко, а читается трудно из-за кошмара происходящего. Вместо рецензии приведу несколько цитат, в которых автор обобщает свой военный и жизненный опыт.

"Если бы немцы заполнили наши штабы шпионами, а войска диверсантами, если бы было массовое предательство и враги разработали бы детальный план развала нашей армии, они не достигли бы того эффекта, который был результатом идиотизма, тупости, безответственности начальства и беспомощной покорности солдат."

"На войне особенно отчетливо проявилась подлость большевистского строя. Как в мирное время проводились аресты и казни самых работящих, честных, интеллигентных, активных и разумных людей, так и на фронте происходило то же самое, но в еще более открытой, омерзительной форме. Так гибли самые честные, чувствовавшие свою ответственность перед обществом, люди. А остальные — «Вперрред, в атаку!» «Нет таких крепостей, которые не могли бы взять большевики!»"

"Шло глупое, бессмысленное убийство наших солдат. Надо думать, эта селекция русского народа — бомба замедленного действия: она взорвется через несколько поколений, в XXI или XXII веке, когда отобранная и взлелеянная большевиками масса подонков породит новые поколения себе подобных."

Collapse )

Совершенно удивительное пророчество, которое подтвердилось сейчас самым ужасным образом: "Эта селекция русского народа — бомба замедленного действия: она взорвется через несколько поколений, в XXI или XXII веке, когда отобранная и взлелеянная большевиками масса подонков породит новые поколения себе подобных". Так оно сейчас и случилось.

  • evg_int

Джойс Кэрол Оутс. Сад радостей земных

Большая сага. Трагедия, комедия, триллер, мелодрама. Всё, что положено по канонам - всё есть. И это радует. оторваться невозможно.
Печальная история американки Клары, судьба которой обусловлена детством. Непроработанные детские проблемы сопровождают её в течение всей жизни и... "Конец немного предсказуем"
Герои романа пытаются вырваться из круга жестокой повседневности с разной степенью успеха (точнее, неуспеха). Запрограммированность этих людей на непроработанное детство гротескна, но живописна. Конечно, на ум сразу приходят "Елтышевы". Однако Сенчин предоставляет своим персонажам бОльшую свободу.
Трагедия маленького человека, показанная с размахом и достоверностью Пьюзо и Копполы.

Антон Чиж. Смерть мужьям!

чиж (200x200, 26Kb)
Надоели мне английские детективы с их вяло текущей шизофренией фабулой. И захотелось почитать что-нибудь из нашего. Выбор пал на Антона Чижа и его детектив "Смерть мужьям!" (почему восклицательный - не знаю). Почему пал такой выбор (и как же он низко пал!), объяснить легко: Петербург, конец 19 века.
Заголовок отсылает к известному в народе под таким названием салону модной одежды. Правда, в дюдике его местоположение меняется. Это зря! Чиж, несомненно, бросил перчатку Акунину с его Фандориным. Ванзаров (намек яснее некуда) сильно напоминает акунинского героя, когда он появляется пред наши очи в "Азазеле". Ну, Ванзаров так Ванзаров.
Collapse )

Н.Гранцева. Ломоносов - соперник Шекспира?

Ломоносов-соперник (200x303, 20Kb)
Книга с заглавием в виде вопроса не может не привлечь внимания читателей. Да или нет – вот что захочется узнать. Именно парадоксальность вопроса заставит читателя погрузиться в широкий контекст за разъяснениями, где и на какой стезе могли пересечься два гения, разделенных веками и Ла–Маншем.
Автор находит точку пересечения названных соперников – драматургия. Но если Шекспир – признанный друматург с мировым именем, пьесы которого ставятся и по сей день, то две трагедии Ломоносова беззастенчиво забыты, по мнению Н.Гранцевой, не только рядовыми читателями, но и филологами. Автор обращается к трагедиям «Тамира и Селим» и «Демофонт», прочитать которые без понуждения а от души уже может считаться подвигом, и рассматривает их в контексте мировой истории и культуры. С проекцией то на культурную обстановку шекспировского времени, то на состояние драматургических дел в Российском государстве XVIII века, попутно журя литературоведов, Н.Гранцева показывает, как Ломоносов в «Тамире и Селиме» создает отличный от общепринятого в то время драматургический канон, насколько оправдан выбор персонажей, их имен и места действия, на чем драматург делает акцент сильнее – на истории или политике и, наконец, какое отношение к данной пьесе имеет Гораций. Вторую пьесу – «Демофонт» – Н.Гранцева предлагает рассмотреть как детективную историю, разматывание которой по оставленным Ломоносовым в тексте «уликам» приводит к ошеломляющему выводу: в пьесе «архангельский мужик» зашифровал сведения о своем царском происхождении. Гипотеза об отце – Петре Великом давно бытует в культурной среде, поэтому вывод Н.Гранцевой, безусловно, льет воду на мельницу ее сторонников и подбрасывает дровишек в полемическую топку ее противников. Законно возникает и вопрос прагматического характера: а зачем такая тайнопись понадобилась Ломоносову? Вероятно, перед ним встал вопрос «To be or not to be?», или по–русски «Пан или пропал». (Однако как бы доказал Степлтон свою принадлежность к роду Баскервилей, избавься он от предпоследнего отпрыска рода – сэра Генри?) Расшифровка трагедии приводит любознательных читателей к новым загадкам и постановке новых вопросов. Анализируя текст «Демофонта», словно древний палимпсест, Н.Гранцева расчищает каждый слой пергамена (именно так, без «т»!) и считывает информацию с каждого слоя. (На наш взгляд, при развитии бумагоделательного производства в XVIII столетии, упоминание о палимпсестах звучит забавно. Может, лучше было говорить о геологических стратах, памятуя о том, что Ломоносов был докой в горном деле?) Отдельное спасибо нужно сказать автору книги за подробный, на нескольких страницах, пересказ «Демофонта», избавляющий от чтения вялотекущего оригинала с утомительной парной рифмой!
Collapse )

© А.Ю.

О.Генри "Рассказы"

Есть такие авторы, о которых, казалось бы, ничего нового и не скажешь. Все давно известно: жил, родился и уже, как правило, умер. «В этой жизни неизбежны только смерть и налоги». Франклин был большой шутник. Не у него ли учился остроумию О.Генри?
         Нет, не у него. У О.Генри все было гораздо проще и гораздо сложней одновременно. Юмору он учился у жизни, а экзамены блистательно сдавал в каждом своем рассказе.
         

Collapse )

 

Игорь Лесев - "23"



Я честно пытался это прочитать. Добрался практически до середины...Но после увлекательного вступления, когда автор (1980-го года рождения, кстати) начал увлекаться подробным изложением совершенно отвратительных подробностей, книгу захотелось отложить в сторону, как нечто имеющее негативную энергетику. Слишком уж прекрасна и удивительна жизнь, чтобы тратить драгоценные часы на чтение этого довольно таки посредственного произведения. Интересно, автор денег заработал?

Действие происходит на Украине (частенько проскакивают фразы на мове), в центре повествования некий паренек, которому во сне привидился его мертвый одноклассник. Интрига закручивается, когда главному герою на каждом углу начинают мерещиться цифры так или иначе приближающие его к бесславной кончине. Он решает понять, что происходит и отправляется к маме этого одноклассника. По дороге он встречает ведьму, влюбляется в девушку, а прибыв не место начинает спасаться от мертвой жены и матери этого самого одноклассника. Частое упоминание кладбища, мертвых людей и других малоприятных деталей - напрягают и заставляют дергаться от каждого шороха в квартире. Причем, качество текста оставляет желать много лучшего.
Я за позитив. Дочитывать не буду, а Вы решайте сами.

В моем жж есть ссылки на другие рецензии на эту книгу.
аватар
  • eyange

Максим Мейстер «Любовь Богомола»




Максим Мейстер «Любовь Богомола», роман-притча, С-П, «Невский проспект», 2004

В аннотации романа есть такие слова: «для любого человека, если он не достиг пика предназначенной ему горы, мир будет повторять одни и те же уроки. Вновь и вновь».
А на самой первой странице – несколько фраз, одна из которых: «Во всём мире человеку принадлежит только одно – право выбора».

Согласитесь, подобные фразы настраивают на размышления, интригуют, располагают к неспешному чтению.
Не могу сказать, что прочитав этот роман (в нём всего – 104 страницы), я погрузилась в глубокие размышления. Меня заинтересовал необычный сюжет.
Главный герой – Мудрый Богомол, постигший истину: самец-богомол платит за любовь головой. Ни больше, ни меньше! В момент любовного танца богомолиха поворачивается к избраннику и перекусывает ему шею. Оказывается, освобождаясь от головы, постоянного контроля со стороны мозга самец финиширует на самой высокой ноте. Это предыстория. А сама история – это беседы Старого Богомола с молодыми, передача знаний, предостережения и гибель последних. Одно и то же из года в год. И вот, наконец, у старика появляется умный ученик. Он влюблён, но осторожен; он готов внимать, но верит в исключения. Конечно же, Молодой Богомол считает, что исключение – он сам и его возлюбленная. Собственно кульминация романа – это борьба знаний и чувств, в ней – два богомола: старый и молодой. А дальше – выбор! И вывод, конечно. У каждого – свой.

 

Женечка

Жозе Сарамаго "Год смерти Рикардо Рейса"

Что общего между иконой португальской поэзии Фернандо Пессоа и врачом Рикардо Рейсом?

Фернандо Пессоа – величайший и один из наиболее загадочных поэтов 20-го века. Мистификатор, которому было мало равных среди современников. Все его творчество – это многоголосое «я», расколотое на мелкие частицы, но от этого не ставшее действительно чем-то мелким.

Рикардо Рейс – врач и поэт, эмигрировавший в Бразилию по политическим причинам. После 16-ти летнего отсутствия на родине, он все же решает вернуться, наткнувшись на газетную заметку о смерти Пессоа.

Казалось бы, что связывает этих людей? А связывает их то, что Пессоа и Рейс – это один и тот же человек. Рикардо Рейс – один из многочисленных гетеронимов Пессоа, под личинами которых так виртуозно прятался великий португалец. Большинству своих
alter ego Пессоа подарил выдуманную биографию, так сказать для полноты портрета. «Творчество» наиболее известных из них – Алберто Каэйро, Рикардо Рейса, Алваро де Кампоса, Бернардо Соареса – стало доступно широкой массе лишь после смерти их духовного отца.

Collapse )

Царицыно
  • jane_n

Дина Рубина «Мастер-Тарабука»

Нет, все-таки надо любить! Надо влюбляться, сходить с ума,
Назначать свидания, задыхаться, тряся грудью, бежать к метро!
Да – возраст, да – недостаток кальция, фтора, чего-то там еще…
У каждого своя гормональная история.
Но душе-то все равно пятнадцать лет! Д.Рубина
 

Вдохнуть, задержать дыхание и не дышать, чтобы удерживать в себе эту невероятность, немыслимость и невообразимость как можно дольше – вот чего хочется, когда дочитываешь последний рассказ из сборника «Мастер-Тарабука». В этом сборнике каждая история – как вспышка слепящего света, как маленькая ракета, обреченная погибнуть почти сразу после взлета, ибо такова ее судьба…

…Ты уехал, Митья, и не звонил…Я звала тебя. Я каждый день играла на тарабуке – мне казалось, что я выманю тебя оттуда… Никогда я не играла так прекрасно…(с) "Мастер-Тарабука"

Новеллами и рассказами Рубиной зачитываешься до самозабвения, до слез, до беззвучного крика из самой глубины восторженной, за какие-то минуты до основания разрушенной, в клочки разорванной, но вновь воскресшей, ожившей, окрыленной души.

-Всё у меня в порядке…- повторила задумчиво. – Все у меня хорошо… Хороший муж, спокойный, мягкий, добрый человек… Только, конечно, никогда не смогу я его полюбить.
- Почему?! – воскликнула я, потрясенная упрямством этой несмиренной женщины.
- Душа чужая… - проговорила она хрипатым, старческим своим голосом. – Душа-то чужая…(с) "В прямом эфире"

Словно подтверждая сказанное когда-то Викторией Токаревой – «человек без любви не живет, а лишь притворяется живым» - Дина Рубина безжалостно откровенно и неумолимо достоверно разворачивает-раскручивает-развязывает перед нами драгоценные свитки-клубки-узелки чужих жизней и судеб. Каждая из них не похожа на другую, уникальна, как смех или плач, но все составляют единую симфонию – симфонию из звуков любви, отчаянья, счастья, боли и – главное – смерти. Смерти как временного прекращения, остановки всех чувств и страстей, смерти как противоположности любви.

-…Понимаешь, - говорил он, - днем еще ничего. Друзья, суета, дела всякие… А ночи боюсь. Боюсь уснуть… Стоит мне закрыть глаза – она уходит от меня по трапу самолета… Ее царственная спина, прекрасней которой я не видел в жизни… И каждую ночь она оборачивается… Она оборачивается и говорит мне :
- Давид! Я жду тебя…(с)"Бессонница"


С непринужденной легкостью виртуоза автор скользит по клавишам литературы, оставляя читателя в немом восхищении своими плавными переходами от одного – примитивистски-безыскусного и будто бы простоватого – к другому – полнозвучно-яростному, насыщенно-яркому, сочному, однако изящно-сдержанному, до последнего звука искреннему стилю.

…И она ошалело пошла в указанном направлении, следуя плеску чужой ладони, вдоль огромных темных арок, и ниш, и колонн самого собора, в упоении повторяя эту музыку вибрирующим кончиком языка: «Дестра, синистра, дестра…», уже обожая эту площадь, официантов, туристов, искрометные витрины, мягкие шутовские колпаки и мотивчик старенького колченогого фокстрота из открытых дверей полутемного бара…(с) "Высокая вода венецианцев"

И жизнь, и слезы, и любовь – все, решительно все есть в этой удивительной книге. Разворачиваясь с каждым рассказам или новеллой к читателю то одной, то другой гранью сияющего кубика Рубика под названием «жизнь», это в полном смысле слова Творение утолит жажду, укажет Путь и осветит Дорогу каждой душе, того пожелавшей.

…И горы, опутанные тропинками, прекрасные горы вдали белоснежными пиками уносились ввысь, зазывая в лазурь, в небеса, словом, в будущую – упоительную, полную сумасшедших приключений и единственно верной любви, не омраченную жизнью – жизнь (с) "Гобелен"

Спасибо.
 
Олимп, вершина

Амос Тутуола "Путешествие в город мертвых"

Мы живем в абсолютно рациональном мире и хорошо представляем себе пределы наших возможностей. Конечно, можно почитать гороскоп или выиграть лотерейный билет, но эти приятные события не меняют неумолимого хода вещей. Но так было не всегда. Когда-то нашим далеким предкам мироздание представлялось непостижимым, сумасбродным, щедрым и не стесняющим себя занудством точных наук. Удивительно, но некоторые каким-то образом еще помнят это счастливое время. В данном случае речь идет о гениальном нигерийском самоучке Амосе Тутуоле и его увлекательном трипе в страну мертвых и обратно в поисках самого ценного на свете - пальмового вина. 

На первый взгляд, это просто сказки на фольклорном материале. На второй - ироничная стилизация под африканскую экзотику. На третий - пародия на магический реализм. В некоторых каталогах Тутуолу вообще числят по жанру "фэнтези". Видимо, все это справедливо, но только отчасти. Фишка в том, что это просто мощная, яркая, смешная и жутковатая книга о сути вещей.

В этом мире нет ничего невозможного. Не существует никаких границ. Ничего сверхъестественного - люди, боги, духи и вообще хрен знает кто существуют под одним небом и одинаково любят пальмовое вино. Страшные Существа, Зловредные Звери и Дремучие Духи при всей их кровожадности и коварстве наивны, как дети. И так же жестоки. Засуха и голод могут убить половину населения, но считаются вполне обыкновенным стихийным явлением. С помощью отваги и везения легко выбраться из Безвозвратного Города, а стать бессмертным можно весьма изящным способом - продать свою смерть неизвестному, чтобы никто не смог ее перекупить.  

Конечно, эти времена прошли, и вряд ли стоит к ним возвращаться. Но не следует думать, что теперь во всеоружии знаний мы держим все под контролем - первобытная мощь мироздания опрокинет наш мир, как игрушку, если мы в чем-то ошибемся.