Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

Олимп, вершина

Николай Никулин "Воспоминания о войне" 1975

Мощная книга, написанная солдатом, ушедшим на фронт добровольцем и прошедшим всю войну. Стоит в ряду лучших воспоминаний о войне. Отличается исключительной точностью, критичностью и глубиной. Написана легко, а читается трудно из-за кошмара происходящего. Вместо рецензии приведу несколько цитат, в которых автор обобщает свой военный и жизненный опыт.

"Если бы немцы заполнили наши штабы шпионами, а войска диверсантами, если бы было массовое предательство и враги разработали бы детальный план развала нашей армии, они не достигли бы того эффекта, который был результатом идиотизма, тупости, безответственности начальства и беспомощной покорности солдат."

"На войне особенно отчетливо проявилась подлость большевистского строя. Как в мирное время проводились аресты и казни самых работящих, честных, интеллигентных, активных и разумных людей, так и на фронте происходило то же самое, но в еще более открытой, омерзительной форме. Так гибли самые честные, чувствовавшие свою ответственность перед обществом, люди. А остальные — «Вперрред, в атаку!» «Нет таких крепостей, которые не могли бы взять большевики!»"

"Шло глупое, бессмысленное убийство наших солдат. Надо думать, эта селекция русского народа — бомба замедленного действия: она взорвется через несколько поколений, в XXI или XXII веке, когда отобранная и взлелеянная большевиками масса подонков породит новые поколения себе подобных."

Collapse )

Совершенно удивительное пророчество, которое подтвердилось сейчас самым ужасным образом: "Эта селекция русского народа — бомба замедленного действия: она взорвется через несколько поколений, в XXI или XXII веке, когда отобранная и взлелеянная большевиками масса подонков породит новые поколения себе подобных". Так оно сейчас и случилось.

Антон Чиж. Смерть мужьям!

чиж (200x200, 26Kb)
Надоели мне английские детективы с их вяло текущей шизофренией фабулой. И захотелось почитать что-нибудь из нашего. Выбор пал на Антона Чижа и его детектив "Смерть мужьям!" (почему восклицательный - не знаю). Почему пал такой выбор (и как же он низко пал!), объяснить легко: Петербург, конец 19 века.
Заголовок отсылает к известному в народе под таким названием салону модной одежды. Правда, в дюдике его местоположение меняется. Это зря! Чиж, несомненно, бросил перчатку Акунину с его Фандориным. Ванзаров (намек яснее некуда) сильно напоминает акунинского героя, когда он появляется пред наши очи в "Азазеле". Ну, Ванзаров так Ванзаров.
Collapse )

Н.Гранцева. Ломоносов - соперник Шекспира?

Ломоносов-соперник (200x303, 20Kb)
Книга с заглавием в виде вопроса не может не привлечь внимания читателей. Да или нет – вот что захочется узнать. Именно парадоксальность вопроса заставит читателя погрузиться в широкий контекст за разъяснениями, где и на какой стезе могли пересечься два гения, разделенных веками и Ла–Маншем.
Автор находит точку пересечения названных соперников – драматургия. Но если Шекспир – признанный друматург с мировым именем, пьесы которого ставятся и по сей день, то две трагедии Ломоносова беззастенчиво забыты, по мнению Н.Гранцевой, не только рядовыми читателями, но и филологами. Автор обращается к трагедиям «Тамира и Селим» и «Демофонт», прочитать которые без понуждения а от души уже может считаться подвигом, и рассматривает их в контексте мировой истории и культуры. С проекцией то на культурную обстановку шекспировского времени, то на состояние драматургических дел в Российском государстве XVIII века, попутно журя литературоведов, Н.Гранцева показывает, как Ломоносов в «Тамире и Селиме» создает отличный от общепринятого в то время драматургический канон, насколько оправдан выбор персонажей, их имен и места действия, на чем драматург делает акцент сильнее – на истории или политике и, наконец, какое отношение к данной пьесе имеет Гораций. Вторую пьесу – «Демофонт» – Н.Гранцева предлагает рассмотреть как детективную историю, разматывание которой по оставленным Ломоносовым в тексте «уликам» приводит к ошеломляющему выводу: в пьесе «архангельский мужик» зашифровал сведения о своем царском происхождении. Гипотеза об отце – Петре Великом давно бытует в культурной среде, поэтому вывод Н.Гранцевой, безусловно, льет воду на мельницу ее сторонников и подбрасывает дровишек в полемическую топку ее противников. Законно возникает и вопрос прагматического характера: а зачем такая тайнопись понадобилась Ломоносову? Вероятно, перед ним встал вопрос «To be or not to be?», или по–русски «Пан или пропал». (Однако как бы доказал Степлтон свою принадлежность к роду Баскервилей, избавься он от предпоследнего отпрыска рода – сэра Генри?) Расшифровка трагедии приводит любознательных читателей к новым загадкам и постановке новых вопросов. Анализируя текст «Демофонта», словно древний палимпсест, Н.Гранцева расчищает каждый слой пергамена (именно так, без «т»!) и считывает информацию с каждого слоя. (На наш взгляд, при развитии бумагоделательного производства в XVIII столетии, упоминание о палимпсестах звучит забавно. Может, лучше было говорить о геологических стратах, памятуя о том, что Ломоносов был докой в горном деле?) Отдельное спасибо нужно сказать автору книги за подробный, на нескольких страницах, пересказ «Демофонта», избавляющий от чтения вялотекущего оригинала с утомительной парной рифмой!
Collapse )

© А.Ю.

О.Генри "Рассказы"

Есть такие авторы, о которых, казалось бы, ничего нового и не скажешь. Все давно известно: жил, родился и уже, как правило, умер. «В этой жизни неизбежны только смерть и налоги». Франклин был большой шутник. Не у него ли учился остроумию О.Генри?
         Нет, не у него. У О.Генри все было гораздо проще и гораздо сложней одновременно. Юмору он учился у жизни, а экзамены блистательно сдавал в каждом своем рассказе.
         

Collapse )

 

Женечка

Жозе Сарамаго "Год смерти Рикардо Рейса"

Что общего между иконой португальской поэзии Фернандо Пессоа и врачом Рикардо Рейсом?

Фернандо Пессоа – величайший и один из наиболее загадочных поэтов 20-го века. Мистификатор, которому было мало равных среди современников. Все его творчество – это многоголосое «я», расколотое на мелкие частицы, но от этого не ставшее действительно чем-то мелким.

Рикардо Рейс – врач и поэт, эмигрировавший в Бразилию по политическим причинам. После 16-ти летнего отсутствия на родине, он все же решает вернуться, наткнувшись на газетную заметку о смерти Пессоа.

Казалось бы, что связывает этих людей? А связывает их то, что Пессоа и Рейс – это один и тот же человек. Рикардо Рейс – один из многочисленных гетеронимов Пессоа, под личинами которых так виртуозно прятался великий португалец. Большинству своих
alter ego Пессоа подарил выдуманную биографию, так сказать для полноты портрета. «Творчество» наиболее известных из них – Алберто Каэйро, Рикардо Рейса, Алваро де Кампоса, Бернардо Соареса – стало доступно широкой массе лишь после смерти их духовного отца.

Collapse )

Царицыно
  • jane_n

Дина Рубина «Мастер-Тарабука»

Нет, все-таки надо любить! Надо влюбляться, сходить с ума,
Назначать свидания, задыхаться, тряся грудью, бежать к метро!
Да – возраст, да – недостаток кальция, фтора, чего-то там еще…
У каждого своя гормональная история.
Но душе-то все равно пятнадцать лет! Д.Рубина
 

Вдохнуть, задержать дыхание и не дышать, чтобы удерживать в себе эту невероятность, немыслимость и невообразимость как можно дольше – вот чего хочется, когда дочитываешь последний рассказ из сборника «Мастер-Тарабука». В этом сборнике каждая история – как вспышка слепящего света, как маленькая ракета, обреченная погибнуть почти сразу после взлета, ибо такова ее судьба…

…Ты уехал, Митья, и не звонил…Я звала тебя. Я каждый день играла на тарабуке – мне казалось, что я выманю тебя оттуда… Никогда я не играла так прекрасно…(с) "Мастер-Тарабука"

Новеллами и рассказами Рубиной зачитываешься до самозабвения, до слез, до беззвучного крика из самой глубины восторженной, за какие-то минуты до основания разрушенной, в клочки разорванной, но вновь воскресшей, ожившей, окрыленной души.

-Всё у меня в порядке…- повторила задумчиво. – Все у меня хорошо… Хороший муж, спокойный, мягкий, добрый человек… Только, конечно, никогда не смогу я его полюбить.
- Почему?! – воскликнула я, потрясенная упрямством этой несмиренной женщины.
- Душа чужая… - проговорила она хрипатым, старческим своим голосом. – Душа-то чужая…(с) "В прямом эфире"

Словно подтверждая сказанное когда-то Викторией Токаревой – «человек без любви не живет, а лишь притворяется живым» - Дина Рубина безжалостно откровенно и неумолимо достоверно разворачивает-раскручивает-развязывает перед нами драгоценные свитки-клубки-узелки чужих жизней и судеб. Каждая из них не похожа на другую, уникальна, как смех или плач, но все составляют единую симфонию – симфонию из звуков любви, отчаянья, счастья, боли и – главное – смерти. Смерти как временного прекращения, остановки всех чувств и страстей, смерти как противоположности любви.

-…Понимаешь, - говорил он, - днем еще ничего. Друзья, суета, дела всякие… А ночи боюсь. Боюсь уснуть… Стоит мне закрыть глаза – она уходит от меня по трапу самолета… Ее царственная спина, прекрасней которой я не видел в жизни… И каждую ночь она оборачивается… Она оборачивается и говорит мне :
- Давид! Я жду тебя…(с)"Бессонница"


С непринужденной легкостью виртуоза автор скользит по клавишам литературы, оставляя читателя в немом восхищении своими плавными переходами от одного – примитивистски-безыскусного и будто бы простоватого – к другому – полнозвучно-яростному, насыщенно-яркому, сочному, однако изящно-сдержанному, до последнего звука искреннему стилю.

…И она ошалело пошла в указанном направлении, следуя плеску чужой ладони, вдоль огромных темных арок, и ниш, и колонн самого собора, в упоении повторяя эту музыку вибрирующим кончиком языка: «Дестра, синистра, дестра…», уже обожая эту площадь, официантов, туристов, искрометные витрины, мягкие шутовские колпаки и мотивчик старенького колченогого фокстрота из открытых дверей полутемного бара…(с) "Высокая вода венецианцев"

И жизнь, и слезы, и любовь – все, решительно все есть в этой удивительной книге. Разворачиваясь с каждым рассказам или новеллой к читателю то одной, то другой гранью сияющего кубика Рубика под названием «жизнь», это в полном смысле слова Творение утолит жажду, укажет Путь и осветит Дорогу каждой душе, того пожелавшей.

…И горы, опутанные тропинками, прекрасные горы вдали белоснежными пиками уносились ввысь, зазывая в лазурь, в небеса, словом, в будущую – упоительную, полную сумасшедших приключений и единственно верной любви, не омраченную жизнью – жизнь (с) "Гобелен"

Спасибо.
 
Олимп, вершина

Амос Тутуола "Путешествие в город мертвых"

Мы живем в абсолютно рациональном мире и хорошо представляем себе пределы наших возможностей. Конечно, можно почитать гороскоп или выиграть лотерейный билет, но эти приятные события не меняют неумолимого хода вещей. Но так было не всегда. Когда-то нашим далеким предкам мироздание представлялось непостижимым, сумасбродным, щедрым и не стесняющим себя занудством точных наук. Удивительно, но некоторые каким-то образом еще помнят это счастливое время. В данном случае речь идет о гениальном нигерийском самоучке Амосе Тутуоле и его увлекательном трипе в страну мертвых и обратно в поисках самого ценного на свете - пальмового вина. 

На первый взгляд, это просто сказки на фольклорном материале. На второй - ироничная стилизация под африканскую экзотику. На третий - пародия на магический реализм. В некоторых каталогах Тутуолу вообще числят по жанру "фэнтези". Видимо, все это справедливо, но только отчасти. Фишка в том, что это просто мощная, яркая, смешная и жутковатая книга о сути вещей.

В этом мире нет ничего невозможного. Не существует никаких границ. Ничего сверхъестественного - люди, боги, духи и вообще хрен знает кто существуют под одним небом и одинаково любят пальмовое вино. Страшные Существа, Зловредные Звери и Дремучие Духи при всей их кровожадности и коварстве наивны, как дети. И так же жестоки. Засуха и голод могут убить половину населения, но считаются вполне обыкновенным стихийным явлением. С помощью отваги и везения легко выбраться из Безвозвратного Города, а стать бессмертным можно весьма изящным способом - продать свою смерть неизвестному, чтобы никто не смог ее перекупить.  

Конечно, эти времена прошли, и вряд ли стоит к ним возвращаться. Но не следует думать, что теперь во всеоружии знаний мы держим все под контролем - первобытная мощь мироздания опрокинет наш мир, как игрушку, если мы в чем-то ошибемся. 
метр1
  • metrika

М. Алданов "Истоки"

Роман про убийство Александра II, про народовольцев, про общественную атмосферу тех лет. Как всегда у Алданова, художественно сильно и исторически точно. Вымышленные персонажи переплетаются с реальными, аристократические гостинные с конспиративными квартирами, Россия с Германией и Англией.

Поняла, что буду читать еще на эту же тему.
Помню, в детстве часто слышала фамилии народовольцев, но как-то совершенно не задумывалась, что все эти самоотверженные молодые люди - убийцы и террористы. Вообще, когда читаю про них, у меня создается впечатление жуткого несоответствия их идеализма, возвышенности, романтичности и того, чем они занимались. И еще возникает ощущение, что дети просто играли в "Зарницу". У них не должно было получиться ничего путного и вообще непонятно, как их не переловили в первый же день.
И еще интересно, что было время, когда общество сочувствовало терроризму и террористам.
Книги, редактирование, издательское дело, книжная торговля, книжное дело
  • aab75

Игорь и Ирина Царевы «Тайна ведьминых кругов»

«Феномен гигантских рисунков на полях нашей планеты наконец-то разгадан!» – такой оптимистичный подзаголовок украшает переплет книги «Тайна ведьминых кругов». Авторы книги Игорь и Ирина Царевы еще в далеком 1989 году создали Общественное объединение «Феномен», которое началось с широко известной Комиссии «Феномен» при редакции газеты «Труд». Команда ученых и журналистов занималась изучением аномальных явлений и искала ответы на вопросы, выходящие за рамки интересов академической науки.
Книга представляет собой своего рода документальный справочник по самым разнообразным аномальным явлениям. Почему в средневолжском озере Старая Сурка появились южноамериканские пираньи из Амазонки? Кто жестоко убивает скот в США, Мексике и Канаде и высасывает из бедных животных кровь? Кто похищает людей на инопланетные корабли, которых, как считают авторы, просто не существует в том виде, как мы себе привыкли их представлять? Казалось бы, не связанные между собой тайны, в том числе и тайна кругов на полях, объединены одной общей гипотезой. Неизвестное ранее явление природы, объясняющие все эти загадки, авторы книги назвали Collapse )

Книга «Тайна ведьминых кругов» может быть интересна тем, кто захочет больше узнать о загадочных и аномальных явлениях, происходящих на нашей планете. Фактический материал обширный и достоверный. Число описываемых загадок очень большое. Это и «ртутный человек», и загадочные ямы, и ледяные айсберги, падающие с неба, и призрачный «стекольщик», невидимо дырявящий окна, и даже наводящая на жителей Индии ужас таинственная мухночва. Детальное описание, местами подкрепленное фотографиями, и анализ этих фактов можно считать сильной стороной книги.

Однако на главный вопрос, поставленный в начале книги – кто рисует круги на полях? – авторы так и не смогли толком ответить. Если допустить, что круги на полях рисуют гарпии, или тороидальные смерчи, то тогда нужно будет признать их разумность по следующим причинам. Во-первых, круги в большинстве своем появляются обычно в одних и тех же географических зонах, а природное явление должно быть распространено повсеместно. Во-вторых, круги на полях, как пишут сами авторы, напоминают разумные рисунки, но в то же самое время многочисленные примеры из книги свидетельствуют о хаотичности перемещения гарпий. В-третьих, круги на полях представляют собой не только ровные циклоиды, но и другие формы рисунков. Collapse )
лемур
  • bis032

Себастьян Жапризо "Убийственное лето"

Если вы читали "Историю одной смерти, о которой знали заранее" Маркеса, то вам должно быть знакомо ощущение фатальной обреченности, ясной и неоспоримой предопределенности, в котором развивается эта великолепная повесть. Пущенный под откос еще в заглавии камень уже не остановится. Не может остановиться. Напротив! Его скорость будет лишь нарастать, а закончится всё оглушительной и губительной лавиной, от которой никому не укрыться. Иначе и не может быть. Все всё ведь знали заранее!!!!
страничка книги в «Озоне»"Убийственное лето" Жапризо - еще одна книга, в которой автор, будучи до конца честным и открытым с читателем, сразу же, буквально с первых строк, дает понять, что у его истории не будет счастливого конца. И лето у него "убийственное", и названия глав книги "Палач", "Жертва", "Состав преступления", "Приговор", "Казнь" не обещают хэппиэнда. И построение повествования, в котором каждая глава - это монолог от первого лица, одного из участников описываемых событий, повествующий в прошедшем времени (уже зная, чем всё закончилось) о нескольких месяцах одного особенно жаркого и полного лесных пожаров лета. И происходящaя в провинциальной Франции в середине 70-х, под песни Джо Дассена и Мирей Матье история, которая сначала кажется почти что любовным романом, нo очень скоро не оставляет сомнений: перед нами фаталистская драма, психологический триллер, где герои всё время на краю пропасти с завязанными глазами, где всё время где-то там за плечом, у виска, пульсирует какая-то тайна, какая-то старая темная и до конца никому не известная история, желание мести, желание любви, страх, роковые случайности и совпадения и потрясающе выписанное тотальное взаимоНЕпонимание.