Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

kurit
  • flaass

А.Секацкий, Дезертиры с Острова Сокровищ

Подчиненность человека социальным структурам удобно представлять, как вид шизофрении: вместо единого цельного сознания, человеком управляют "операторы", по видимости аутентичные, но на самом деле привнесенные извне.

У Оруэлла это называется "двоемыслием"; можно, с понтом, ввести термин "ораногенная шизофрения". А также "уицрагенная". В просторечии -"оранутый" и "уицранутый".
Другая сторона той же болезни - оранофобия, патологическое неприятие всего, связанного с оранусом. То есть, оранические (сверх)ценности таки воспринимаются как ценности, - но со знаком "минус". Именно в этом болезненном состоянии сознания находятся многие "нестяжатели" Секацкого - вплоть до ритуального запрещения прикасаться к дензнакам. Что и неудивительно: они ведут активные боевые действия против орануса, а у любого воюющего сознание должно быть больным.

...
Главный недостаток любой утопии - апофатичность описания нового. Только как отрицание старого; нет собственной внутренней сути. Даже в их повседневных разговорах автор заставляет обитателей утопии то и дело вспоминать, какого врага они успешно победили, и как им от этого теперь хорошо, а раньше было плохо. У Секацкого это явно уже в названиях: "нестяжатели", "бытие поперек". Чем наполнена их жизнь, остается неизвестным. А подробно описанные хулиганский азарт и панк-романтика - хороши в условиях военных действий, но бесполезны после победы.

...
Примерно к середине протерозоя (1,7-1,8 млрд лет назад) "кислородная революция" в целом завершается, и Мир становится аэробным. Впрочем, с точки зрения существ, составлявших тогдашнюю биосферу, этот процесс следовало бы назвать иначе: "Необратимое отравление кислородом атмосферы планеты". Смена анаэробных условий на аэробные не могла не вызвать катастрофических перемен в структуре тогдашних экосистем, и в действительности "кислородная революция" есть не что иное, как первый в истории Земли глобальный экологический кризис.
(К.Еськов, "История Земли и жизни на ней")
Аналогично и будущая победа человечества над господством орануса должна выглядеть (с нашей точки зрения) как глобальная катастрофа.

В заключение: книжку покупать не следует. И не только потому, что она этих денег не стоит, а - в первую очередь - потому, что всем своим текстом она заявляет, что должна быть доступна бесплатно. Вообще-то, вывесить ее в бесплатный доступ должен был сам Секацкий, но мало ли что ему помешало. Поэтому выложили ее анонимные нестяжатели.

Шарон Меркато "Люди разбитых надежд. Моя исповедь о шизофрении"

Прием, при помощи которого автор добивается погружения в мир главной героини, наполненный шизофреническими галлюцинациями и другими тяготами этого незавидного состояния; вызывает сопереживание, эмпатию и сочувствие к нелегкой судьбе – хорошо известен всем поклонникам ЖЖ – книга выполнена в виде писем-дневников психически больной женщины, в которых она рассказывает о том, как оказалась в психиатрической лечебнице, о собственной судьбе и судьбах людей с подобными проблемами, и что главное, о том, как она нашла выход из этой нелегкой ситуации. Книга трогательна, эмоциональна и не может оставить равнодушным.
К плюсам книги можно также отнести очень грамотное изображение симптомов болезни, без перекосов, прямо «как по учебнику» с одной стороны, и именно так, как зачастую бывает в реальной жизни.
Данная книга попала ко мне в руки когда я проходил обучение в интернатуре по специальности психиатрия в г. Киеве – она была издана на украинском языке благотворительным обществом «Надежда». Судя по всему, на русском она не издавалась, также мне не удалось найти ее на языке оригинала. За перевод данной книги на русский язык я взялся для того, чтобы русскоязычные читатели могли познакомится с этим текстом, который, уверен, оставит неизгладимое впечатление и пополнит список любимых книг.
Скачать книгу можно здесь.
Успехи!

Татьяна Соломатина: Приемный непокой

Тут, давеча, закончил читать одну литературку. Угораздило меня после Воннегутовского "Механического пианино" купиться на кое-кого посылы и начать читать для отдохновения книжонку некой Татьяны Соломатиной (она даже блогер, как выяснилось: sol_tat), с телесериальным названием "Приемный покой".

В ней Татьяна Соломатина, о которой на другой стороне обложки лестно отзывается писатель-фантаст Владимир Васильев, а также Марта Кетро (просто писатель, не фантаст), и еще Вероника Белоцерковская (издатель журнала "Собака" - зайдите на сайт ее издания и вы поймете, что он почти о собаководстве, но хуже), рассказывает читателям о буднях и праздниках родильного отделения больницы. Посему, на обратной стороне обложки есть еще восторги Вероники Свердловой - акушера-гинеколога из Израиля. В отечестве, видимо, не нашлось акушеров-гинекологов, готовых восторгаться прозой мадам Т.С.

Собственно, даже не знаю, стоит ли пресказывать сюжет? Ну разве что чуток. Разумеется, книга о всепоглощающей любви, о страстях, об интригах и интрижках, разворачивающихся на фоне гинекологических кресел, разверстых вдали и вблизи вагин, девченок-дурех и всеобщей российской медицинской и жизненной неустроенности. Эх, тема-то - благодать!

Collapse )

Монахиня Амвросия (Оберучева) "История одной старушки"


Читающую публику мемуары людей знаменитых интересуют гораздо сильнее, чем воспоминания людей обычных. Среди прочих причин, притягивает возможность заглянуть, хотя бы через узенькую щелочку, в мир, недоступный в реальной жизни. Неважно, что этом мир  отлакирован автором и подогнан под его собственный размер, а среди мотивов написания мемуаров очень часто присутствует желание приукрасить историю - преувеличить свою роль и оправдать некоторые свои действия в глазах не всегда благодарных потомков и современников. Это, конечно, не универсальное правило, но что-то в нём есть. А с маленького человека что взять? Его жизнь такая же, как и у тысяч других, которые окружают его со всех сторон, да что там - окружают, окружили уже, да так, что дышать нечем. Но есть Москва и есть Козельск, к примеру. И без Москвы и без Козельска жизнь будет неполной, как справедливо отметил классик. Простые люди - объекты истории (в своих глазах, по крайней мере), их видение дополняет общую историческую картину взглядом с другого берега. После этого небольшого вступления можно перейти и к самой теме

Collapse )
Гармония

Джон Стейнбек "Гроздья гнева"

Актуальное произведение. Читаешь, точно ушатом холодной воды обдает. Кризис, говорите? Мировой? Зарплаты, говорите, снизили? И в отпуск приходится ехать не в Египет, а в село Михайловка? Ай-яй-яй. Нехорошо то как.

"Гроздья гнева" Стейнбека – отличное отрезвляющее средство. История семьи Джоудов в 30-е годы. Честных порядочных людей, несколько поколений которых жили на земле в центральной Америке, штат Оклахома, возделывали ее, любили ее, растили детей на ней, рождались и умирали на ней.

Но земля год от года становилась все менее плодородной, пока не высохла совсем. А потом пришли агенты, присланные чудовищем по имени БАНК и заставили людей покинуть насиженные места, бросить дома, свою землю, купить по дешевке разваливающиеся на ходу машины, погрузить туда все, что можно увезти и уехать в Калифорнию, на Запад страны в поисках... счастья? Денег? Нет. В поисках хоть какой-нибудь работы, чтобы ВЫЖИТЬ и НЕ УМЕРЕТЬ с голоду.

Читаешь и мурашки бегут по коже. Главы короткие и емкие. Описание быта семьи, их тягот, тяжелого переезда, болезней и смертей близких перемежается главами общими, авторскими.

Роман написан богатым языком. Стейнбек не скупился на художественные средства, чтобы описать любовь человека к своей земле и страшную разрушающую силу слепой власти и жажды наживы, глупого человеческого страха, слабостей и наряду с этим честности, скромности и благородства. Если отвлечься от конкретной темы романа – Америка в эпоху Великой депрессии, то роман этот – ода Человеку с большой буквы. Тем людям, кто, пройдя через страшные испытания, голод, унижение, болезни, нищету сохранит чувство собственного достоинства, честь, любовь к жизни и близким. Останется Человеком.
Женечка

Жозе Сарамаго "Год смерти Рикардо Рейса"

Что общего между иконой португальской поэзии Фернандо Пессоа и врачом Рикардо Рейсом?

Фернандо Пессоа – величайший и один из наиболее загадочных поэтов 20-го века. Мистификатор, которому было мало равных среди современников. Все его творчество – это многоголосое «я», расколотое на мелкие частицы, но от этого не ставшее действительно чем-то мелким.

Рикардо Рейс – врач и поэт, эмигрировавший в Бразилию по политическим причинам. После 16-ти летнего отсутствия на родине, он все же решает вернуться, наткнувшись на газетную заметку о смерти Пессоа.

Казалось бы, что связывает этих людей? А связывает их то, что Пессоа и Рейс – это один и тот же человек. Рикардо Рейс – один из многочисленных гетеронимов Пессоа, под личинами которых так виртуозно прятался великий португалец. Большинству своих
alter ego Пессоа подарил выдуманную биографию, так сказать для полноты портрета. «Творчество» наиболее известных из них – Алберто Каэйро, Рикардо Рейса, Алваро де Кампоса, Бернардо Соареса – стало доступно широкой массе лишь после смерти их духовного отца.

Collapse )

Книги, редактирование, издательское дело, книжная торговля, книжное дело
  • aab75

Вилейанур Рамачандран «Рождение разума»

«…Я всей душой согласен с Томасом Генри Хаксли, который ещё в XIX веке, вопреки взглядам епископа Уилберфоса и Бенджамина Дизраэли, сказал, что мы не ангелы, мы всего лишь изощрённые обезьяны. Тем не менее мы не чувствуем себя таковыми – мы считаем себя ангелами, помещенными в тела животных, постоянно стремимся к превосходству, стараемся расправить крылья и улететь. Думается, весьма странно пребывать в таком состоянии».
В. С. Рамачандран


Чудес всё-таки не бывает. В своей книге «Рождение разума» доктор медицины, доктор философии, директор Центра мозга и познания, профессор психологии и нейрофизиологии Калифорнийского университета (Сан-Диего), адъюнкт-профессор биологии Солковского института Вилейанур С. Рамачандран предпринимает убедительную попытку раскрыть многие загадки нашего сознания.

Исследуя различные отклонения в деятельности головного мозга многочисленных пациентов, В. С. Рамачандран с научной точки зрения, как учёный-нейрофизиолог, объясняет многие феномены, которые могут стать основой для дальнейших научных достижений в области нейрофизиологии и медицины в целом, психологии, эстетики, философии, лингвистики, биологии, этологии.
Collapse )
ag
  • vinona

Вилл Шутц "Глубокая простота"

Прочитала сегодня. Вообще, "глубокая простота" характерна прежде всего Букберри - в том, чтоб брать за книжку 230 стр, в мягком переплете почти 400 руб.. Ну, да ладно.
Думала, какое-то з_н_а_н_и_е  несет в себе, не иначе. Плюс люблю серый цвет и ощущаю нехватку жизненной философии. Купила.
Большая часть книги о том, что каждый несет полную ответственность за все, что случается в его жизни: болезни, несчастные случаи, неудачи. И хотя это обескураживает вначале, затем, согласно рассуждениям автора, - приносит облегчение, так как человек ощущает, что он может влиять на ситуацию.
"Ты сам причина всего. Ты притворился, что ты не причина, чтобы поиграть. И ты можешь вспомнить, что ты есть причина всего, когда сам пожелаешь".
"В том, чтобы быть больным, есть много преимуществ. Я освобождаюсь от ответственности, мне сочувствуют, ко мне приходят, мне дают отдохнуть, на меня обращают внимание..."  Мысль не нова.
Для меня лично интересной (и полезной) показалась принцип правды. Смысл в том, что ложь делает жизнь вялой, бесцветной, отравляет отношения, закрепощает тело, вызывает чувство тревожности и приводит к болезням. Честности слишком мало, говорит автор, и если вы заботитесь о себе и своей жизни, надо стремиться быть правдивым. Не в том плане, что говорить правду на каждом углу делу не по делу, а в том, чтобы не быть конкретно лицемерным по жизни. Это - интересная мысль, так как количество лицемерия в моей жизни иногда могло бы быть и поменьше...
В общем, по мне в книге есть полезные страницы, но, хочу сказать, не из тех книг, что меняют бесповортно жизнь.
счастье

Цю Сяолун "Шанхайский синдром"


Мне предложили эту книгу как отпускное чтиво, детектив. Но уже с первой главы я поняла, что книга написана в совсем другом жанре.
То есть формально это все-таки детектив, да, есть убийство, убийца, есть полицейский инспектор, который расследует это дело и пытается доказать, что даже сильные мира сего могут быть преступниками. Все это вполне традиционные детали детективного романа, читанные-перечитанные, потому о том, кто убийца, искушенный ценитель жанра догадывается при первом его появлении, чуть раньше, чем сам инспектор Чэнь понимает мотивы убийства а дальше лишь следит за том, как сам герой справится с весьма нетривиальной задачей, которую ему подкинули.
Но на этом, пожалуй, детективная составляющая и заканчивается. И начинается все остальное.
«Шанхайский синдром» - это своеобразная энциклопедия китайской жизни начала 90-х годов прошлого века для иностранцев. Автор, живущий в США, пытается объяснить своим новым соотечественникам (и не только), как и чем жил Китай, рассказывает о психологии и стиле мышления простых и не очень китайцев. В книге много второстепенных персонажей, и о каждом Цю Сяолун сообщает чуть больше, чем ожидаешь. Десятки судеб, зачастую трагических и безнадежных, от бедняков, довольствующихся на ужин рисовым колобком, до представителей партийного руководства страны и уже появляющихся тогда бизнесменов западного типа, для которых повседневная пища – красная икра.
Да, кулинарии посвящено немало страниц романа, автор гурман и не скрывает своей страсти к вкусной пище, наделяя ею многих своих героев. К сожалению, сексу уделено гораздо меньше времени, а хотелось бы почитать о современном китайском сексе, да, хотя мотив убийства и связан с порнографией.
Но на первой странице книги перечислены все романы об инспекторе Чэне, написанные Цю Сяолуном. Их собираются переводить на русский. Так что мне еще предоставится возможность пополнить свои знания о Китае, пусть они и будут слегка беллетрезированными.
Рекомендую ли читать? Однозначно.
Я настолько вдохновилась этой книгой, что даже имя в жж поменяла на Всекитайская отличница труда, несмотря на то, что героиню с таким вот званием в виде трупа выловили из шанхайского канала в первом же абзаце романа.
Actually me

Ирвин Ялом "Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти"


Хочу поделиться впечатлением от новой книги Ирвинга Ялома, психолога с мировым именем и, к тому же, замечательного писателя. Недавно вышедшая книга Вглядываясь в солнце стилем очень напоминает дневник в сети. Впечатление усиливает упоминание в тексте того, как он сидит за компьютером, печатает книгу и никак не угомонится, несмотря на свой почтенный возраст.

Да и сами главы, как записи в дневнике, легко и немного отстраненно затрагивают тему самореализации, и ее отсутствие, как частую скрытую причину страха конечности существования. Снова и снова Ялом возвращается к понятию «здесь-и-сейчас» - внимательному отношению человека к мыслям и ощущениям, как к ключику от понимания себя и радости полноты проживания жизни.

В этой книге мало самого автора, как персонажа-психотерапевта, и упомянутые пациенты прорисованы не так художественно и детально, как в более ранних работах. Автор скорее пишет об общих выводах и наблюдениях, чем разбирает частные случаи. Пишет о буддизме, о волновом эффекте мыслей и поступков, считая его серьезным мотивом делать что-то настоящее и достойное – пишет, скорее как философ, чем как профессиональный врач-психотерапевт. Много цитирует классиков, современных писателей, рассказывает попутно о концепциях древнегреческих философов. Чувствуется, что получает большое удовольствие от написания книг, которое трансформируется в удовольствие от прочтения.

Но все-таки поразил Ялом меня более ранними работами: "Когда Ницше плакал", "Лечение от любви", "Мамочка и смысл жизни". Даже из названий можно догадаться, что речь пойдет о непростой любви между выросшими детьми и родителями, о мучительных неразделенных влюбленностях, которые на поверку оказываются нежеланием любить, о непростом периоде зрелого человека, которому хочется начать все сначала.

Все они прорисованы страстно и эмоционально. Станица за страницей, мы вместе мучительно искали себя, вместе разбирали сны-знаки, после чего мне самой начали сниться символические сны. И после каждой книги оставалось чувство пройденного курса психотерапии, при чем в обоих качествах: пациента и психотерапевта. "Когда Ницше плакал", в том числе, о призрачности границ между ними.