crazy_reader (crazy_reader) wrote in ru_books,
crazy_reader
crazy_reader
ru_books

Categories:

Максим Кантор, "Совок и веник"

 Тому, кто знаком с литературными опытами Максима Кантора, нет необходимости объяснять особенности построения его книг. С остальными кратко поделюсь своими впечатлениями об авторе, о том, что он хочет выразить своими книгами и как он это делает. Профессиональный художник решил отобразить своё видение мира и отношение к нему не только посредством кисти, но и слова. Получается у него что-то среднее между художественной литературой и публицистикой, я бы отнёс его труды к жанру социального романа в стиле А. Зиновьева. Не исключаю, что именно близкое знакомство с Зиновьевым и повлияло на стиль и форму книг М.Кантора. Только у Зиновьева используется больше глобальных категорий и понятий, он выше взлетает над обществом и поэтому видит всё с большей высоты. М.Кантор не социолог, а художник, его мировоззрение формировалось не только под влиянием философских и жизненных взглядов отца и того же Зиновьева, но и той среды, в которую он был погружен как профессиональный художник. И не случайно в романе «Учебник рисования» он попытался показать эволюцию общества через историю искусства, а не через экономику, как К.Маркс. По М.Кантору главное, что выражает рисование – закон связи вещей. Эти же поиски взаимосвязанности вещей (в широком смысле этого слова) он продолжает и в своих книгах. При всей моей нелюбви к ярлыкам, совсем обходиться без них невозможно. Хотя в случае с нашим автором затруднительно использовать один из штампов: как любая незаурядная личность, он не поддаётся чёткой классификации. Я бы отнёс его к консервативным либералам, но этот термин недавно пытались использовать не очень симпатичные мне люди, поэтому использую две ассоциации. Первая – известная строка «двух станов не боец», вторая – человек, стоящий на холме и наблюдающий за происходящим внизу. Только если у многих (да у большинства, что уж стесняться), находящихся в подобном положении, взгляд пренебрежительно-презрительный, преисполненный чувства собственного умственного и морального превосходства, то Кантор сопереживает этим страстям. Разумеется, это мои личные впечатления, основанные всего лишь на трёх прочитанных книгах М. Кантора. И если я уделил автору столь много времени, то связано это именно со спецификой его способа отображения мира в слове и для необходимых пояснений тем, кто слышит это имя впервые. А теперь можно приступить непосредственно к обзору «Совка и веника».



В этой книге нет явно выраженного сквозного сюжета, а собранный под одной обложкой материал неоднороден с точки зрения качества. Так, мне совсем неубедительными показались рассказы 1993 года. Дело не в том, что М. Кантор всё-таки в первую очередь художник и только во вторую или даже в третью очередь писатель. Просто эти рассказы не на его тему и не о той среде, которую он знает. Точнее, он её может быть и знает, но не чувствует – не каждому интеллигенту дано всей кожей ощутить атмосферу городской рабочей окраины, слиться с нею. Это тема Захара Прилепина, например, но никак не утончённого (да простит меня Максим за такие эпитеты) интеллигента Кантора. Повторю, утончённого, несмотря на то, что вошедший в книгу рассказ об общении с проституткой можно отнести и к личному опыту автора. Подчеркну – можно, но не обязательно, потому что всем известен случай с лимоновским негром, которым теперь попрекают его все, кому не лень и даже столь высоко духовный человечище, как Барин всея Руси. Теперь незадачливый политик утверждает, что это всего лишь литературный приём. И, представьте, я ему верю, но что это теперь меняет? Но не будем отвлекаться. Так вот, к счастью, эти ранние рассказы занимают в книге совсем небольшой объём и представляют интерес как образцы чисто литературных упражнений автора. То же самое скажу и о стихотворениях, вошедших в этот сборник. А вот в рассказах о жизни в Англии на примере небольшой печатной мастерской чувствуется нерв страны. Как ни странно, описание лондонского рабочего района получилось гораздо реальнее и правдоподобнее, чем картины упомянутой выше московской окраины. Колоритен Мэл, хозяин мастерской. Наверное, таков и есть типичный представитель английского среднего класса - не белый воротничок, а мелкий буржуа. Здоровый, краснощёкий – он заполняет футбольные стадионы и пабы. England, England above all. У нас такого назвали бы националистом и экстремистом, но у них - не у нас. Что дозволено Юпитеру, не каждому быку разрешено…



Ну а теперь о третьей беде России – об интеллигенции. Точнее, о творческой её части, а ещё точнее - о людях московского искусства, протестной её части. Это, пожалуй, основная тема книги. Надо сказать, картина предстаёт достаточно неприглядная – мы видим процесс разложения немногочисленной, в масштабах страны, но весьма шумной и энергичной группы людей, размеры и значение которой было многократно преувеличено с помощью лупы западных СМИ. Эти люди поняли, что независимость от власти – хорошо востребованный на Западе товар. Но, пытаясь уйти от одной зависимости, они оказались в плену другой. Впрочем, зависимость от Запада не была им в тягость. Процесс перерождения изначально, возможно, и благородного по замыслам андерграунда в злобную, мещанскую среду произошёл довольно быстро. Недавние бунтари, молившиеся на свободу, создали тоталитарную страту, успехам которой в этом отношении позавидовало бы и государство. Невежественные в профессиональном плане, но страстные и красивые по отдельности, вместе они стали серой массой и авторитетной для своего круга силой, цепко удерживающей попавшихся в свои сети. Создавалась мифология подпольных выставок, которые, в большинстве случаев, оказывались на деле заурядными (ладно, пускай незаурядными) пьянками. Как правило, в присутствии иностранных корреспондентов. Надо сказать, что после крушения СССР жизнь и нравы этой среды по сути не изменились, просто у лакеев сменился барин. И только шок от бомбардировок Белграда выбросил М.Кантора из засасывающей бессмыслицы этих тараканьих бегов. Что не может не радовать его читателей, в том числе и меня.

И, в заключение, о названии книги «Совок и веник». Надеюсь, это не намёк на то, что всем нам нужно по «капле» выметать из себя совка. Мой личный опыт показывает, что этот термин употребляют в уничижительном смысле либо дураки, либо подлецы. Исключений немного. Автора я не могу отнести ни к первым, ни ко вторым и надеюсь, что он не это имел в виду. А вот мысль о том, что в нашем обществе очень много работы для этих инструментов, я поддержу.


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments