August 13th, 2011

Мартин Гал

Герман Кнехт "Здесь и Сейчас"

Цель автора создать нечто новое, из ряда вон выходящее, до сих пор не характерное мировой литературе. Пока что это удавалось лишь единицам. Среди них Джеймс Джойс, о котором написано наибольшее количество книг. Как достичь этого? Что нового еще можно создать в литературе?
Эту задачу Герман Кнехт решает уникальным способом. Он объединяет разные жанры, которые до сих пор существовали отдельно и представителями которых были отдельные индивидуумы. Всё это он объединяет в одном человеке. Я бы назвал это академическим (универсальным) подходом. Вопросы, вечные вопросы любви, времени, человеческих отношений, на которые автор пытается найти ответ, рассматриваются в разных плоскостях: философской, литературной, стихотворной. Он как будто пытается принять во внимание все особенности души человеческой и из маленьких кусочков мозаики сотворить единую, цельную, непревзойденную картину жизни людской, которую сам воспринимает как игру.
Самое сильное впечатление оставляют после себя рассказы. Если у Джойса всё двузначное (например название рассказа Sisters – сестры, монашки), то у Кнехта каждый рассказ – игра, которая оканчивается не так, как мы ее задумываем. Названий городов, имена героев, анализируемые писатели в общем неизвестны преобладающему числу читателей и даже, думаю, специалистам. Я бы сказал маргинальный подход, т.е. писатель считает и, наверное, правильно, что второстепенное зачастую имеет такое же значение как и выдающееся в нашей жизни. Это кроме того придает ему оригинальности. Или это просто интрига?
Автор олицетворяет себя с другими писателями, осмысливает их внутренний мир, сопереживает с ними. Чтобы достичь этого уровня, необходимо хорошо разбираться не только в их творчестве, но и в их характерах, привычках ит.д. Это еще раз подчеркивает всестороннюю образованность автора, что в общем-то и не характерно большинству писателей. Мне кажется, если другие рождаются такими, то Герман Кнехт сам сделал из себя писателя, философа, стихотворца. Это уже само собой новое явление в литературе.

Линн Ульман "Благословенное дитя"

                         Линн Ульман "Благословенное дитя"

Конечно, самое выдающееся в этом произведении – сам стиль. Спокойный, отрывочный, я бы назвал его «тягучим», но в тоже время читается книга легко. Здесь много таких моментов, когда кажется, что повествование сбили, засунули совершенно ненужную деталь. Потом понимаешь, что, возможно, эта деталь и была самой важной. Или, наоборот, деталь и вправду глупая, но без неё никто бы не увидел главное. Никогда до этого не встречал такой формы письма. Это не обрывки, с одной стороны, но и не целостный текст, если смотреть с другой.

Сюжет, особенно в первой половине книге, здесь тоже размыт. Нет, если подумать, то выстроить хронологию и пересказать историю можно легко, никаких тайн и загадок. Но смысл этой книги не в этом. Смысл в пробелах. В пробелах между главами и абзацами. Между предложениями и буквами. В тоже время скучать за чтением этой книги не приходится. В ней есть внутренняя динамика. На каждой странице есть то, что ведет читателя к следующей, и отложить книгу, несмотря на её особую форму, не хочется.

Во второй половине книге сюжет обретает четкую линию. Никакой интриги, правда, так и не появляется. Всё понятно почти сразу. Но оторваться от романа невозможно. Ясное дело, что первая любовь главной героини Эрики, худощавый мальчишка по имени Рагнар, погибнет. История выдавливается словно паста тюбика из тюбика. В тоже время хочется, чтобы она тянулась, ведь если её ускорить – всё может оказаться банальным. Пропадут паузы. Сотрутся пробелы. А в них – смысл.

Любовь и детство. Жестокость и детство. Смерть и детство. Вам приходилось кого-нибудь убивать, когда были ребенком? Есть в вашей жизни вечные тайны, покрытые мраком смерти? Были ли вы жестоки к кому-то в детстве? Почему в обществе подростков такие жестокие правила? Что за неясные нормы морали там действуют? Почему нельзя быть собой?

Collapse )