April 3rd, 2011

Жажда боли, Эндрю Миллер

 

Книгу я приобрела в интернет-магазине за двести условных единиц (не будем называть, каких). Придя домой и отодрав этикетку, обнаружила под ней старый ценник на пятьсот условных единиц. Сейчас, после прочтения, мне хочется сдать это печатное издание в секонд-хэнд, где его, может быть, если повезёт, купят за рубль двадцать.

Книга вышла несколько лет назад с наклейкой «интеллектуальный бестселлер» и словно вшитым в неё сравнением с «Парфюмером», что сделало её действительно популярной на некоторое время – пшик в масштабах вселенной. Хотя, честно говоря, книга не заслуживает даже этого, а с «Парфюмером» её и в одном предложении упоминать стыдно. Общего у них, пожалуй, лишь тема – необычный, весьма одарённый человек – если смотреть на романы с определённой узостью мысли. 

Итак, «Жажда боли» (или «Гениальная боль», если дословно) повествует о человеке, лишённом чувства боли, который благодаря этой своей особенности становится прославленным хирургом (что в восемнадцатом веке также значило костоправ и мясник). Как обещает обложка, век этот «всего лишь декорация для интеллектуального романа о природе человеческой боли». Так вот, обложку надо сорвать и завернуть оставшееся в газетку или холщовый мешок, чтобы не привлекало кого не следует. На самом деле, Эндрю Миллер (а это ещё кто такой?) имеет очень посредственное представление о психологии и поэтому избегает глубокомысленных рассуждений/детальных описаний движений души. Сравнений с клопом на три страницы, как в том же «Парфюмере», или погружений в больное сознание «подопечного» здесь можно не искать. На протяжении всего романа главный герой предстаёт перед глазами читателей довольно смутной фигурой, проскальзывающей в замечаниях других людей. И если это была задумка автора, то единственное, что ему удалось, это создать безликую серость. В конце концов, Гренуй тоже был «вещью в себе», но для читателя он был как на ладони. Единственное, что мы узнаём о Джеймсе Дайере за четыреста страниц, это то, что он не чувствовал боли, вёл себя довольно высокомерно и умел махать скальпелем. Никакого «исследования человеческой боли» здесь днём с огнём не найдёшь…

Что также не идёт книге на руку – автор слишком увлечён сюжетом. Вместо того, чтобы описывать духовный рост главного героя, он помещает в книгу скучные биографические вырезки: где Дайер побывал, с кем жил, что экзотического в своей жизни видел. При этом Миллер, конечно, использует разные повествовательные техники (дневник, письмо, рассказ от третьего лица), однако, это не делает книгу более увлекательной. Лично мне неинтересно наблюдать за героем, которого от меня тщательно скрывают. И не надейтесь на конец – все сюжетные линии уйдут концами в воду, так ничего и не разъяснив.

Читать книгу было довольно утомительно и скучно: никакой «интеллектуальной пищи» она не содержит, а лишь паразитирует на ассоциациях с признанными шедеврами. Язык у Миллера самый обычный, без прикрас, поэтому глазу зацепиться совсем не за что. Вот и получились четыреста страниц ни о чём, хотя тема была выбрана очень многообещающая.

Ирина Андрющенко, "Меня зовут Бригантина"


УвеличитьБригантина - это не корабль, это собака. Сокращенно - Брыся. Ирина Андрющенко, написав книгу о своем кокер-спаниэле, написала о настоящей человеческой дружбе, об умении жалеть все живое, прощать, быть терпимыми, понимать себя и других. Героиня повести после смерти любимой собаки вдруг обрела невероятное свойство - слышать язык животных, причем в прямом смысле. Поначалу решила, что это психическое расстройство, но все оказалось гораздо проще. Или сложнее.  Она на самом деле понимала все, что хотели сказать собаки, только не знали, как. Действие книги происходит во Франции, где сейчас живет писатель, по профессии - психолог. Ну, собаки - они и в Париже собаки, и далеко не всем из них живется лучше, чем в России. Познакомившись с мужчиной, который бьет своего пса, Ирина попыталась помочь и мужчине, и его питомцу.  "Он нес в себе такой заряд ненависти и боли, что никому на свете не был нужен. Если бы он был собакой, его бы,скорее всего, усыпили", - понимает героиня. И все же выход находится и для мужчины, и для его пса.
Читать о веселых приключениях Брыси и ее друзей может быть забавно и взрослым, и детям. Написана книга легко и просто, но есть в ней и место для размышлений о природе человека, о том, что же делает нас людьми. "Каждой собаке  нужен человек. Но это не повод заводить собаку", - говорит героине один из персонажей. Но все же приходит к выводу: "Я думаю, где-то есть собака, которой нужна именно ты".
Мартин Гал

Х.Л.Борхес "Книга Песка"

В текстах Борхеса мы неоднократно встречаем его рассуждения о природе времени и пространства. В заметке о Паскале он пишет: «Демокрит полагал, что бесконечность состоит из одинаковых миров, где люди неизменно исполняют одни и те же судьбы; Паскаль располагает эти сходные миры один в другом». В одном из интервью Борхес цитирует мысль Цицерона: «Пока я пишу это, Цицерон других миров пишет то же самое». В «Истории вечности» Борхес определяет «вечность как одновременность всех времен», как «время наших переживаний», а в «Циклическом времени» приходит к заключению, что «вся мировая история – это история одного человека».
Ключ к пониманию рассказа «Книга Песка» находится в плоскости вышеуказанных размышлений Борхеса о пространстве и времени.
«Книга Песка» – рассказ - притча, написанный автором, (по крайней мере, так мне кажется сегодня), с одной целью: дать художественное оформление важной для Борхеса идеи о возможности владения всем пространством и временем в каждой отдельной точке нашей жизни «здесь-и-сейчас»: «Если пространство бесконечно, мы пребываем в любой точке пространства. Если время бесконечно, мы пребываем в любой точке времени».
Книга Песка – это Книга Книг, без начала и конца, страницы ее неповторимы как мгновения «здесь-и-сейчас». Эта книга – символ бесконечности времени и пространства, каждая ее страница содержит в себе все мгновения одновременно и всё пространство целиком.
Книга Песка чудовищна как Вселенная, которая так огромна в пространственно-временных измерениях, что слово вечность и бесконечность принадлежат ей без остатка.
Книга Песка, так же ужасна и страшна, как и Бог, владеющий всем временем и пространством одновременно.
Эта Книга Книг – образ нашего сознания, способного находиться в любом месте и в любое время, поэтому она подлинное «порождение кошмара, невыносимая вещь, которая бесчестит и отвергает действительность».
И теперь у меня нет ориентиров, ибо я пишу о Борхесе в тот самый момент, когда он писал рассказ «Книга Песка», а вы, именно в этот самый момент, читая меня, пишете «Книгу Песка» Борхеса.

Эрнст Юнгер "Сады и дороги"

 

Цикл своих дневников, состоящий из шести книг и охватывающих период с апреля 1939 года по декабрь 1948 года Эрнст Юнгер назвал «Излучения». Через них он объясняет воздействие внешнего мира на человека: в излучениях мир обнаруживает и раскрывает себя, человек же воспринимает их и создаёт свою картину мироздания. Задача автора - уловить излучения от предметов и людей и через слово отразить их на читателя. Книга оставляет двойственное впечатление: с одной стороны - прекрасный стиль, дневник встроен в контекст мировой культуры, перед читателем проходит множество литературных и реальных исторических персонажей, а с другой - удивляет отстранённость от драматических событий, связанных с Германией тех лет.  Автор с аристократическим хладнокровием умудрился вообще вывести эти события из сферы эмоциональных переживаний и оценок, уподобившись историческому туристу. Возможно, мы видим работу внутреннего цензора, обусловленную тёмными излучениями внешнего мира, но лично я  ожидал увидеть больше деталей, позволяющих почувствовать атмосферу, разразившуюся ужасной грозой, и, в первую очередь, над нашей страной. В авторском предисловии, написанном уже после завершения цикла, сделан намёк на зашифрованные в дневниках знаки катастрофы, но их трудно обнаружить, не зная языка автора, то есть значения используемых им символов и знаков..  Но и без этого в книге достаточно своих плюсов. К тому же я не знаком с последующими пятью дневниками из этого цикла, а только уловив все Излучения, вправе выносить законченное суждение. А пока – только «Сады и дороги».

 

Collapse )