February 6th, 2011

Amacumara

Лена Катарина Сванберг "Я женщина Саддама".

     За несколько дней до нового года ко мне в руки попала книга "Я женщина Саддама". Автобиография Парисуллы Лампсос, которую написала Лена Катарина Сванберг.

     Это 1001 ночь под соусом нефти и войны. Известные люди, восточные дворцы, званые ужины, элитные клубы, дорогие машины и яхты. Истории, в которых ужились христиане и мусульмане, но оказались под гнетом малые народности, например, курды. Восточная сказка, которая доходчиво объясняет некоторые правила жизни в Ближнем Востоке, где решают семейные и дружеские связи, где власть построена на внутриклановых отношениях. В книге между строк рассказано, почему мы, живущие далеко за 44 параллелью к северу, не понимаем мусульман, в частности арабов, на сколько глубока пропасть между нашими мировоззрениями.

      Парисула цветок из золотой клумбы, вырванный с корнями волосатой и могущественной рукой. В биографии гречанки Ирак показан котлом, который кипит в аду. Жестокие убийства, тайные смерти, насильственные увечья, грабежи, войны, геноцид и капля любви. Капля любви к своим детям. С 16 лет начал разрушаться радужный, красивый, спокойный мир Парисулы. Детонатором для мины длительного действия стала внебрачная дозамужняя сексуальная связь, позор всей семьи Лампсос. Момент, когда Саддам назвал Парисулу своей собственностью. Тишина, передышка, во время которой Парисула успеть выйти замуж и родить двух дочерей, закончилась принудительным разводом. Главное правило Востока, за ошибку, допущенную мужчиной и женщиной, отвечать будет женщина, она в любом случае виновата. Крышка над котлом захлопнулась на долгие 35 лет. В автобиографии отношений Парисула Лампсос убедила меня, как читателя, что никогда не была любовницей Саддама. Получилась современная история Ирака через призму отношений между женщиной и мужчиной.
Мартин Гал

Лев Толстой "Крейцерова соната"

После прочтения этой повести у меня было странное чувство: я не поверил в искренность главного героя и в то же время поверил мыслям Толстого о любви и браке. Людям сегодняшнего дня может показаться странным, что «Крейцерова соната» первоначально не прошла цензуру и только после аудиенции жены Толстого у царя, государь дал разрешение на публикацию. Толстого обвиняли в «нападках на святость брака», которые теперь кажутся просто смешными.
В повести «Крейцерова соната» главный герой в приступе ревности убивает жену, якобы за измену. Но, несмотря на искренность его рассказа, я Позднышеву не верю. Мне кажется, он сам мечтал освободиться от жены, даже желал, чтобы она умерла, а он, освободившись от оков брака, полюбил бы другую женщину. Позднышев провоцировал свою жену на измену, хотел ее падения, а затем, обвинив ее в моральном преступлении, предоставил себе весомую причину для того, чтобы ее убить. Позднышев – обычный преступник, и очень жаль, что преступление его осталось безнаказанным. А Толстой, скорее всего, понимал и сочувствовал своему герою, ведь мы знаем какие сложные взаимоотношения были у него со своей женой. Конечно, представлять Льва Толстого с кинжалом в руке нет никакой необходимости, но то, что «святость такого брака» была ему известна изнутри, не подлежит сомнению.
Но всё же на главный вопрос, поставленный Толстым в повести, он так и не дал ответ. Писатель только обозначил проблему, но не дал рецептов к ее решению.
Этот вопрос такой: если «любить всю жизнь одну или одного – это всё равно, что сказать, что одна свечка будет гореть всю жизнь», то как быть всем нам?

Распутин Валентин "Дочь Ивана, мать Ивана"


Писателя слышно по звукам первых строк ...  Слушайте! «Кухонное окно над подъездом, над его визгливой дверью, голосившей всякий раз, когда входили и выходили. В том нетерпении, горевшим огнём, в каком находилась Тамара Ивановна, она бы услышала звук двери из любого угла, даже из спальни на другой половине квартиры, где уснул муж, но уже несколько часов продолжала стоять у окна, точно вытянувшаяся струна, направленная в улицу и ожидающая прикосновения. Но там было темно и глухо». Валентин Распутин «Дочь Ивана, мать Ивана» 2003-ий год. В школе ещё читал его «Уроки французского», потом как-то Распутин не воспринимался модным писателем, где-то раздражало стариковское ворчание, не читал его. Правда, 16 лет назад брал у Валентина Григорьевича интервью, записал на японскую «Соньку» с микрофоном покруче «Шура». Тема была знаковой: «50 лет Победы, каким запомнился первый день 8-ое мая». Сейчас оцифрованная запись хранится в Москве в «ленинке». Светлое радостное воспоминание, без нравоучительства и ворчанья. А потом опять жил без Него. Так, склоняли все его за то, что запретил детскую сценку  c голозадыми ребятишками на горшках, в постановке покойного Юры Филонова, критиковали и не читали. Несовременный ворчун и всё. А в прошлом году Валентина Распутина выдвинули на Нобелевскую. Захотелось почитать известного земляка. Что думает о сегодняшнем? В одном ряду с любимым Буниным или … Но в 2011-м дали премию московского патриарха Кирилла. Вот дела! Верующим Распутин, вроде бы никогда не был, Господа в произведениях своих не поминал. Понятие судьбы вместо Бога у Него. И православная премия?! От неприятного мне Кирилла. Забежал в ближайший книжный магазин и купил томик Валентина Распутина. В конце каждого текста – год написания, первой выбрал повесть «Дочь Ивана, мать Ивана», из-за года создания выбрал. Самое современное из того, что было. Наиболее значимые в прошлом году это события на Манежной. Писатели раньше нас всё замечают, особое чутьё им дано. Распутин всё уже тогда в 2003-м рассмотрел. Сюжет пересказывать не буду, всего двести страниц, ёмко и глубоко о нас и о России. Лучше прочтите. Но одну цитату всё же приведу. «Китайцы хитрее, кавказцы наглее, но те и другие ведут себя как хозяева, сознающие свою силу и власть. В подчинении у них не только катающая тележки местная челядь, с которой они обращаются по-хамски, но и любой, будь он даже семи пядей во лбу, оказывающийся по другую сторону прилавка. Эта зависимость висит в воздухе. Слышна в голосах и видна в глазах. И те и другие ощущают её, кровь, разносящая импульсы, доносит, кто есть кто. Точно на огромной шахматной доске это предрешено расположением и активностью фигур, и назначенные существующими обстоятельствами позиции местами поменяться никак не могут». В повести есть преступление, есть и наказание. И, главное, есть надежда, с которой русский писатель смотрит в наше завтра.