January 26th, 2011

Amacumara

Альфонсо Синьорини "Другая Шанель"

    Январь у меня начался с чтения книг о женщинах, продолжение декабрьского чтения. Последняя книга, которую начал в 2010 году, «Зеркало Кассандры» Бернара Вербера, не успел ее дочитать и переключился на биографические романы. Возвращаясь домой на электричке 5 января начал читать роман Альфонсо Синьорини «Другая Шанель». На трехстах страницах автор охватывает весь жизненный путь Габриель Шанель. С короткой истории о коммивояжере Альберте Шанель, внебрачном сыне Анри-Адриена и Анжелины, автор переходи к истории о Габриель. Альберт Шанель женился на Жанне, стоило ему обрюхать жену, как сразу уезжал торговать по стране, так как появились на свет Жюли, потом Габриель и другие дети семьи Шанель. Каждая глава пронизана борьбой Габриель с нелегкими обстоятельствами, в которые ее впутывает жизнь, болезнь и ранняя смерть матери, глупая старшая сестра, монастырь. Жизнь в монастыре окутана ореолом семейных тайн, которые раскрываются в течение романа. В период 30х годов становится известно, кто с кем спал. Французские романы мужчин Шанель дают фору сценариям изощренных мексиканских сериалов.Collapse )
Мартин Гал

"Письма" Ван Гога

Живопись Ван Гога очаровала меня давно. Его полотна, насыщенные красками до предела помогают мне в жизни с тех пор, как я впервые их увидел. Для многих людей уже не новость, что Ван Гог – гений живописи, ибо его успех как художника неоспорим. Но если бы кто-то вдруг сказал: Ван Гог – гениальный писатель, человек владеющий словом в совершенстве, поэт высокого уровня, Вы бы, наверное, улыбнулись.
До знакомства с «Письмами» Ван Гога я сделал бы то же самое. Раньше я читал «письма великих» (Достоевского, Пушкина, Толстого) и эти письма всегда уступали качеству их художественных текстов, а иногда поражали своей банальностью в описаниях мелких бытовых проблем.
Прочитав «Письма» Ван Гога я изменил свое отношение к эпистолярному жанру вообще и к самой литературе в особенности. Раньше, мне казалось, что литература – это определенные жанры и строго обусловленные формы. После прочтения «Писем» Ван Гога я иначе смотрю на любой прочитанный мною текст. Я знаю, что эти «Письма» – великая литература, несмотря на то, что Ван Гог писал не художественный текст, а обычное письмо «с листа», без черновиков.
Восхищение от прочтения «Писем» Ван Гога не прошло у меня до сих пор. Чтобы выразить его в полной мере нужно забыть сам текст, забыть впечатления. Слишком свежи мои воспоминания, слишком остры восторги…
Чтобы как-то заинтересовать Вас, приведу выбранный наугад кусок текста из Письма Ван Гога написанного им в ноябре 1883 года:
«Черная, плоская, нескончаемая земля, чистое, нежно-лиловато-белое небо. Из земли пробивается молодая пшеница, и земля под ней выглядит так, словно покрыта плесенью…
Когда часами бродишь по такой вот местности, начинаешь чувствовать, что вокруг нет ничего, кроме этой нескончаемой земли, зеленой плесени пшеницы или вереска и нескончаемого неба. Лошади и люди кажутся маленькими, как блохи. Даже крупные сами по себе предметы не привлекают твоего внимания и, тебе чудится, что в мире есть только земля да небо…
В маленьком придорожном трактирчике я нарисовал старушку за прялкой, темный маленький силуэт из сказки, темный силуэт на фоне светлого окна, сквозь которое виднелось светлое небо, узкая тропинка через нежную зелень и несколько гусей, щипавших траву.
День прошел, как сон; я был так поглощен его упоительной музыкой, что с самого утра буквально не вспоминал ни о еде, ни о питье, получив в том трактирчике, где нарисовал пряху, только ломоть деревенского хлеба да чашку кофе. День прошел, а я совсем забыл о себе, внимая этой симфонии, длившейся с рассвета до сумерек, или, вернее, от ночи до ночи».