Инспектор по... (cordedkrieg) wrote in ru_books,
Инспектор по...
cordedkrieg
ru_books

Categories:

Антологии "Волшебники", "Оборотни"

Крокодилы, кашалоты и зеленый попугай

Антологии «Оборотни» и «Волшебники» легко перепутать, достаточно взглянуть на картинку слева. Недавний опрос ВЦИОМ показал: подавляющее большинство россиян считают: на обложке изображен оборотень, хоть и не обладающий ярко выраженными волчьими чертами. Возможно, выбор иллюстрации можно объяснить словами из рассказа «И косматые будут скакать…» Мэнли Уэйда Уэллмана: «Оборотни – своего рода волшебники». Исходя из социологического исследования, следует заключить: волшебник у большинства ассоциируется с персонажами аля Гендальф или Мерлин, героями, расходующими магическое искусство на добрые дела. Человека (или не человека), обращающегося к темной стороне силы, правильнее называть колдуном или чернокнижником.
При чтении антологии «Волшебники»,возникает ощущение, что ее создатель Майкл Эшли поставил задачу собрать рассказы именно о таких героях, в предисловии аргументировав выбор: «вероятность того, что кто-то, обнаружив у себя сверхчеловеческое могущество, станет его на благо, очень мала. Возможно, сначала он так и поступит. Но давайте признаем, что желание испробовать что-то немного иное, немного гадкое, немного злое, в конце концов поглотит нас. Ведь мы всего лишь люди.» Мнение Эшли о человеческой природе далеко от возвышенно-романтического.
В «Волшебниках» собраны рассказы разных лет: с 1895 года до 2004-го (дата выхода на английском языке). Возможно Эшли включил старые произведения по следующим причинам: доказать, что интерес к теме волшебства существовал всегда, полнее раскрыть образ волшебника, возможно, показать эволюцию взглядов на волшебство (что крайне сомнительно). Однако, рассказ Дуга Хорнига «Игра «Колдовская смерть», посвященный теме игровой зависимости, несомненно, новаторский для 1987 года, ужасно вторичен для дня сегодняшнего. Хоррорные «Двойная тень» Кларка Эштона Смита, «Номер 252 по улице Мсье-ле-принс» Ральфа Адамса Крэма, «Закрытое окно» Бенсона написаны в архаическом, «лавкравтовском» стиле и будут интересны в основном лишь ценителям жанра. Другая группа рассказов - «Кости земные» Урсулы ле Гуин, «Повелитель хаоса» Майкла Муркока, «Идущий позади» Мэрион Циммер Брэдли, «Похоронный обряд» Луизы Купер, «Вечность» Тима Лебона – являются дополнением к большим циклам. Данные произведения смотрятся только в рамках общей картины писательской вселенной, и имеют ценность исключительно как часть фентезийного мира. Не обошлось в антологии и без рассказа о геях («В царстве драконов» Эстера Фриснера). Видимо, это уже традиция для политкорректных англоязычных антологий. Произведения о лесбиянках не оказалось, зато есть явно феминистические: «Кости земные» ле Гуин.
В «Оборотнях» (здесь на обложке вервольф и даже опрос ВЦИОМа не требуется) - антологии, собранной Стивеном Джонсом в 1994-м, по этой части отдувается Сьюзи Макки Чарнас с «Сиськами». Обозначенная в рассказе тема раскрывается в достаточной мере (по крайней мере, как мотиватор поступков героини). К раскрытию темы нас как бы подготавливают три обнаженные девицы на обложке, к которым в порыве животной страсти тянет лапы человек-волк. :)
К образу оборотня писатели обращались, обращаются и, уверен, будут обращаться с завидной регулярностью. Это можно объяснить самой сутью оборотня: трагическая судьба изгоя в мире людей, вынужденного днем скрывать ужасный облик и следовать проклятому предназначению ночью; получившего дар вопреки собственной воле; в то же время, обладающего огромной силой, бессмертием, неуязвимостью, приобретшего уникальную способность к маскировке, превращаясь в животное. Образ волшебника позволяет писателю решать вопрос, поднятый в предисловии Эшли: обращение магической силы во зло или в добро, внутренняя борьба по означенной дилеме. Подобные начальные условия должны позволять писателю создавать многогранные, интеллектуальные, психологические произведения, поднимать сложные философские вопросы.
Увы, большинство авторов «Оборотней» и «Волшебников» не воспользовались предоставленными возможностями. Хотя, как уверяют предисловия к каждому рассказу, все авторы прекрасные, распрекрасные, имеют за плечами много сборников рассказов, романов, а – некоторые – награды. Солидные дяди и тети, одним словом.
Рассказы в антологиях по большей части вещи в себе. Среди них есть красивые вещи – в основном прекрасные в свой жути – «Хранитель времени» Джона Моррисси, «Ковер» Джима Мастертона или «Шептуны» Хью Кейви. Присутствуют произведения, сконцентрированные на психологических аспектах превращения и существования оборотня: «Сон волка» Скотта Брадфилда, «Клетка» Дэвида Кейзи, «Бессмертный» Майка Морриса. Эти рассказы, несомненно, много интереснее историй о том, кто сожрал человека в туалете («И развернуться хляби небесные» Майкла Маршалла Смита) или музее («Ночное дежурство» Рэмси Кэмпбелла), каким образом волшебник-неудачник засунул демона в бочку с селедкой («Личинка» Тома Холта), кому из мафиози достался Святой Грааль («Семь капель крови» Роберта Вайнберга) или как старая ведьма пыталась переродиться в новом теле («Ведьмин велосипед» Тима Пратта).
У всех этих рассказов ощутимо выигрывают произведения, вышедшие за границы вещей в себе.
«Стать чернокнижником» Даррелла Швайцера история о сыне темного колдуна, в наследство от отца получившего ненависть окружающих из-за своего черного ремесла, потерявшего всех близких, открещивающегося от дара отца, но в итоге повторяющую судьбу родителя. Все это подано под умопомрачительным соусом психоделического произведения, переносящегося сознания читателя на самые границы мира живых и мертвых. Мастерству, с каким Швайценгер багрово-черными красками описывает загробный мир, может позавидовать любой автор horror’а и dark fantasy.
«Вечная ссора» Питера Кроутера (завершающий рассказ антологии «Волшебники») красивая сюрреалистическая симфония о вечной борьбе надежды и отчаяния. Декорации рассказа: неустанно движущийся поезд, далеко не новы. Однако, на фоне остальных произведений сборника «Вечная ссора», имеющая явно обозначенный философский подтекст, выглядит крайне выигрышно.
«Ночью, в сиянии полной луны…» Кима Ньюмана (завершающий рассказ «Оборотней»; факт: составители ставят в конец сборников самые интересные произведения) можно назвать лучшим рассказов двух антологий. Ньюман практически во всех произведениях использует общеизвестных персонажей. Подчас выворачивает их наизнанку и играет так, чтобы заставить читателя размышлять над вечными вопросами. В «Ночью, в сиянии полной луны…» рука Кима дотянулась до Зорро. Повествование развивается в двух временных пластах. В первом: всемирноизвестный герой получил иную биографию, оказался оборотнем и развернул борьбу с захватчиками родной земли, подонками и мерзавцами. Во втором: в Лос-Анджелес наших дней приезжает известный английский писатель, естественно негр, и попадает в самое пекло расово-криминальной войны, каждодневно идущей на улицах американского города: белые ненавидят черных и латиносов, черные и латиносы ненавидят белых и друг друга. Расовый вопрос обозначен Ньюманом крайне явно, можно сказать, выставлен наружу. («Поймите, английский в школьной системе Лос-Анджелеса - язык меньшинства. Я был вынужден отправить своих детей в дорогую частную школу, чтобы по возвращении домой они не принялись тараторить по-испански. Я хотел сказать, это шикарно, если они могут объясняться с прислугой, но в конце концов выйдет, что они не смогут объясниться со мной. Порой у меня такое чувство, что я последний белый в своем квартале.» - откровенничает один из героев.) Возможно, Ньюмана больше волнуют другие вопросы: ценность деятельности одинокого благородного героя-мстителя, ставшего на борьбу со злом, имеет ли эта деятельность надежду на победу и будет когда-либо окончена. Что важнее для писателя пускай решает сам читатель.
В итоге, в двух сборниках действительно ценных произведений можно пересчитать по пальцам одной руки. Слишком мало для почти полусотни рассказов и для серии «Лучшее». «Оборотни» и «Волшебники», скорее всего, смогут заинтересовать только неискушенных любителей жанра.

Волшебники: Антология / пер. с англ. Д. Бабейкиной, Е. Барминой, А. Бродоцкой и др. – СПб.: Фантастика, 2008. – 608 с.

Оборотни: Антология / пер. с англ. О. Александровой, Н. Алешиной, И. Богданова и др. – СПб.: Фантастика, 2008. – 640 с.

15.04.2009

Subscribe

  • Дэн Миллмэн "Путь мирного воина"

    Хотя я не люблю эзотерику и почти не читаю ничего, кроме бизнес-литературы, эту книгу прочёл залпом и с удовольствием. Её автор - чемпион мира по…

  • Генри Форд "Моя жизнь, мои достижения"

    Книги в жанре ЖЗЛ самые познавательные, порой, лучше бизнес книг, написанных именитыми тренерами и коучами. Ведь каждое предложение – результат…

  • Карл Густав Маннергейм «Мемуары»

    Часто шутят, что в произведении «Война и мир» девочки читают о балах, а мальчики – о сражениях. Так вот мемуары Маннергейма посвящены на 99,9% его…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 10 comments

  • Дэн Миллмэн "Путь мирного воина"

    Хотя я не люблю эзотерику и почти не читаю ничего, кроме бизнес-литературы, эту книгу прочёл залпом и с удовольствием. Её автор - чемпион мира по…

  • Генри Форд "Моя жизнь, мои достижения"

    Книги в жанре ЖЗЛ самые познавательные, порой, лучше бизнес книг, написанных именитыми тренерами и коучами. Ведь каждое предложение – результат…

  • Карл Густав Маннергейм «Мемуары»

    Часто шутят, что в произведении «Война и мир» девочки читают о балах, а мальчики – о сражениях. Так вот мемуары Маннергейма посвящены на 99,9% его…