?

Log in

No account? Create an account
российское книжное cообщество
Андрей Хуснутдинов "Столовая Гора" 
15-мар-2008 09:01 pm


«Столовая Гора» написана лаконичным и местами сухим, сдержанным до скупости языком. Это, скорей всего, связано с максимально унифицированным, лишенным привязки к какому-либо национальному интерьеру содержанием, с сюжетом и героями, понятными без особой коррекции культурных навыков как русскому читателю, так и западному. Еще это стилистический маневр, программный регулятор читательского фокуса, который «плавает» меж двух мобильных полюсов: между внешним, открытым конфликтом героев и подспудной, но, по сути, задающей этот внешний конфликт борьбой идей. Описания внутреннего мира персонажей, их реакции на происходящее, даже самого действия сведены к эстетическому минимуму, граничащему с отчетом, с конспектом. Такая манера концентрированного письма предполагает читателя не то чтобы опытного (как раз напротив — усвоить сюжетные перипетии «Столовой Горы» по силам и старшекласснику), но, скорее, соавтора, индивида с неатрофированным семантическим реконструктором (по Лему), то есть читателя из той референтной группы, которая благодаря серийной издательской политике сокращается, как шагреневая кожа. В этом смысле целиком симптоматичен тот факт, что роман, опубликованный сначала журнальным вариантом в петербургском альманахе «Полдень, XXI век», очутился вне поля зрения «передовых» российских книгопечатников и вышел небольшим тиражом в приватном рижском издательстве.


«Столовую Гору» можно отчасти записать в литературу «действующего пейзажа», в духе фантасмагорий Балларда или Кафки (ссылка на последнего, впрочем, приводится в романе открытым текстом). Самодостаточные ландшафты Балларда и Кафки — прекрасные, чудовищные, но всегда бесчеловечные — подавляют иных субъектов действия, и действие этим фактически сводится либо к рефлексии, либо к протоколированию кошмара. «Сюжетообразующая», «действующая» география в романе Хуснутдинова очевидна, но не самодовлеюща. Рефлексия тут замещена довольно жесткой конкурентной мотивацией персонажей, которая за редким исключением разрешается открытыми конфликтами и служит бурным источником активного действия. Но действие это, пусть нередко и связанное с выяснением отношений и со стрельбой, является не столько кульминацией или эффектной развязкой события, сколько его необязательным, маркирующим атрибутом. Может быть, именно поэтому в Столовой Горе так популярны погребальные фейерверки.


Городок Столовая Гора стоит на заброшенных бездонных выработках золотого рудника. Короче говоря, поверх пропасти. Это — объективная данность мира, в котором живут и действуют герои, и в то же время почти единственный неоспоримый признак их действительности, рубеж, дающий богатую почву для реконструкций и мифологизирования. «Если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя», — сноска на известный ницшевский афоризм, как и на «Замок» Кафки, в тексте не случайна.


Бездна, пространственный и протяженный дефицит материальных опор восприятия, есть хороший катализатор воображения, транспортирующий, по выражению Олдоса Хаксли, пейзаж. Но, в отличие от психотика или принявшего дозу пейота экспериментатора, персонажи «Столовой Горы» в качестве конструктора своих реальностей используют тот самый «редуцирующий клапан», то самое серое вещество, что служит преградой от «антиподов ума» патологическим и химическим духовидцам Хаксли.


Агент Марк Аякс прибывает в Столовую Гору — вполне стерильное и сонное, на первый взгляд, европейское захолустье — с простым заданием: отыскать своего пропавшего коллегу, которого он замещает на местном посту представителя контрразведки. Тем не менее, стоит ему приступить к расследованию, как он вынужден создавать свой, частный конструкт реальности, включиться не просто в конкурентную, но в смертельную борьбу ретроспекций. Его дознание (или, как следует из подзаголовка, до-знание, то есть нечто внеположное разуму) сопряжено, в отличие от обычного детектива, не с реконструкцией причин и события преступления, а с реконструкцией прошлого как такового. Официальная история Столовой Горы представлена выдержками из посторонних источников информации, общими статистическими выкладками — из того немногого, что сохранилось в городском архиве после незапамятного пожара.


В сущности, это история, которой нет. Это история, отданная на откуп ее исследователям, ее творцам, действующим постфактум, застраивающим бездну по своему образу и подобию. Но история — написанная гением или ничтожеством, имеющая предметом весь обитаемый мир или забытую Богом дыру — всегда генеральный проект. Любой конкурентный конструкт в таких условиях объявляется вне закона заодно с его автором и поборниками.


На первых порах Аяксу приходится довольствоваться готовым версиями истории города, прошлым напрокат, из вторых рук, и почти всегда при этом он оказывается марионеткой, слепым проводником чужой воли. Понимание собственной роли во всем происходящем к нему приходит ни рано, ни поздно — в свое время. Смысл его горького открытия даже не в том, что по мере прозрения он, как приходящий в себя после падения Люцифер, нащупывает на голове рога и на ногах копыта. Как раз это финальное разоблачение повисает в воздухе еще до того, как оно успевает состояться. Если сам Аякс, не то устав, не то испугавшись, примиряется с ним («…сейчас он добрался до той грани, за которой следовало помешательство или небытие. И не важно, достиг он действительных пределов, положенных человеческому сознанию, либо его только подвели к кулисе с изображением такой границы — дальше пути не было…»), то читатель, умудренный опытом предыдущих цепных эрзац-откровений, в это окончательное прозрение, в этот занавес, расписанный химическими чудовищами, верит с трудом. Увы: пытаясь сорвать очередной и, вероятно, последний покров тайны, он лишь переворачивает последнюю страницу романа. В горячке он может возобновить свое расследование сначала (как было с автором этих строк), но только затем, чтобы опять разгорячиться под занавес. Семантический реконструктор в этом зыбком месте дает стабильный и, скорей всего, запрограммированный сбой. Ничего предосудительного в повторении пройденного нет, даже наоборот, при таком подходе всплывают многие пущенные между строк детали (вроде устаревшего пистолета Colt Double Eagle, заряжаемого сложносочиненными боеприпасами, или, проще говоря, Двуглавого Орла, стреляющего «матрешками» — привет, Россия!), но, чтобы чересчур не зацикливаться на самом тексте, читателю стоит помнить о трех немаловажных, с нашей точки зрения, обстоятельствах.


Первое: при всех жанровых приметах мистико-авантюрного триллера, «Столовая Гора» есть роман идей, так как именно идейные коллизии здесь поставляют сырье детективному, мистическому и прочему действию.


Второе следует из первого: тот дефицит материальных опор восприятия, что имеют под своими ногами герои романа и что они вынуждены ментально восполнять и обустраивать, поджидает в конце концов и доверчивого читателя, когда он переворачивает последнюю страницу романа.


Третье и главное: для обретения душевного — пусть даже иллюзорного — спокойствия читателю предстоит создать свой, индвивидуальный, конструкт бездны. За время чтения он достаточно насмотрелся в нее. Теперь она приглядывается к нему.

Comments 
15-мар-2008 05:04 pm - Кафку не люблю
Но эту книгу, судя по рецензии, почитать стоит.
15-мар-2008 05:35 pm - Re: Кафку не люблю
Ищи в Рапе. Полярис торговать книгой отказался.
15-мар-2008 05:05 pm
отличная рецензия. я даже подозреваю, что отзыв гораздо выше по качеству, чем само произведение - частое явление для соврмененной литературы. хотя, впрочем, еще По страдал от отсутствия достойных книг для рецензирования ))
15-мар-2008 05:14 pm
Качество отзыва может превышать качество его объекта. Не спорю.
Но поверьте - это не тот случай.
При всем моем уважении ко мне.
15-мар-2008 08:05 pm
верю ))) иногда все ж таки и в наше время достойные книги попадаются )))
15-мар-2008 05:40 pm
Давненько не читала я столь основательной рецензии. Придется купить книгу и прочитать иначе любопытство замучает.
15-мар-2008 05:45 pm
Тогда обращайтесь к выше отметившемуся breg'у, потому что в России, как я понимаю, книга не продается.
21-дек-2008 08:59 am
Могу ли я опубликовать эту рецензию в он-лайн журнале "Книма"? И если да, то каким именем подписывать? :)
21-дек-2008 12:51 pm
Без проблем. Но, если можно, без двух первых разухабистых абзацев. Со слов "Столовая Гора" написана..."

Виктор Храмчихин
21-дек-2008 01:06 pm
Хорошо. Спасибо :)
6-июн-2009 04:14 pm
"В этом зимнем саду не имеет место быть ничего как по счету так называемой высокой литературы, так и по узко специальной, прикладной шкале." - По-моему, Вы перегибаете, хорошего мало, но оно все же иногда появляется.
This page was loaded июл 22 2019, 9:41 am GMT.