"Сатанинская Библия" А.Ш. ЛаВей

"Сатана был лучшим другом Церкви во все времена, поддерживая ее бизнес все эти годы!"

Прочитала "Сатанинскую библию" ЛаВея. Почему-то до этого мне казалось, что Антон Шандор ЛаВей (Ла Вэй, Ла Вей, etc) обладает железной логикой, делающей его книгу опасной. Подростковое заблуждение, подпитанное ужасом перед темной стороной человеческой натуры. ЛаВей непоследовательно выступает против религии, свергая одних богов и устанавливая новых. Вместо того, чтобы очиститься от пафоса и изобрести нечто подобное ницшеанскому Заратустре, он драпирует несвежие откровения в складки ритуалов, надевает на рационализм языческую маску дьявола. Чувствуется, что его основная цель не изобрести новый подход к жизни, а досадить массе христиан и на гумусе из сомневающихся выстроить свою власть. Власть иллюзиониста, фокусника. Его тезисы театральны. Это средневековый цирк, основанный на прямолинейном отрицании наработанного христианством пласта. ЛаВей упоминает и восточные религии, но делает это вскользь, поэтому его доводы не убеждают. В любом случае дзэн-буддизм, в котором любой человек - потенциальный Будда (эдак вот просто и незатейливо), превосходит попытку заставить человека молиться своему спертому эго. Он откровенно воздействует на чернь либо на скучающую знать, которой хочется дать выход своим грехам.

"Сатанизм представляет собой разновидность управляемого эгоизма" - разъясняет ЛаВей, и на этом ему стоило бы остановиться. Самая интересная часть "Сатанинской библии" описывает мировоззрение сатаниста как человека, осознающего ответственность за свои поступки, но не ощущающего вины. Вина как ключевой институт христианской религии и понятие греха им отрицаются. Сатанист не грешит, он совершает то, что ему хочется. Основные грехи расшифровываются как желание иметь больше, чем у человека есть, и, как рождающие амбиции, поощряются. Мольба, молитва отрицается, потому что делает человека мягким, верящим в то, что когда-нибудь что-нибудь наконец произойдет, а сатанист не молится и не надеется. Он берет свою жизнь в свои руки, мстит врагам и никогда не подставляет правую щеку, что присуще лишь овцам. Это самая логичная часть, недвусмысленно напоминающая Ницше. "Сильные наследуют землю" - это оттуда. Одним из сильнейших отрывков книги является анти-Нагорная проповедь, она напыщенна, но эмоциональна. Однако и в самой логичной части книги ЛаВей допускает вольности:

"Обжорство - значит просто есть больше, чем нужно для поддержания жизни. Когда вы наедаетесь до ожирения, другой грех - гордыня, побудит вас сохранить наружность, а значит, и самоуважение."

Прямо торжество саморегуляции. Учитывая, что одним из постулатов новой религии является "потворство", равенство между грехами, передающими друг другу управление человеческим разумом, выглядит чрезмерно идеалистично для пытающейся казаться рациональной концепции сатанизма.

Обрисовывая мировоззрения сатаниста Лавей неизменно пафосен, иногда остроумен ("Если все мы попадем в ад, то встретим там своих друзей"), но чаще всего - лжив и нелогичен. Он сформировал книгу на основе примитивной психологии, пользуясь простыми ораторскими приемами и оперируя поверхностными знаниями о других религиях. Если бы он хотел отказаться от религии вовсе, на это можно было бы не обращать внимания. Однако ЛаВей строит свою РЕЛИГИЮ и ничто иное, апеллируя к человеческой тяге к волшебству. Единственное, чему он уделил достаточное внимание, - это христианство, но тяга досадить именно христианам, хоть и понятна, лишает учение масштаба.

"Для Сатаниста же, "Бог", каким бы именем он ни был назван, или даже не назван вообще, - видится неким уравновешивающим природу фактором и не имеет отношения к страданию. Эта могущественная сила, пронизывающая и поддерживающая равновесие всей Вселенной слишком обезличена, чтобы заботиться о счастье или беде существ из плоти и крови, живущих на шарике из грязи, что является нашим домом"

"У человека есть эго, его скрытое "я" и, лишь потому, что не в силах смириться с ним, он вынужден обособлять его вне себя в некоем великом спиритуальном создании, именуемым "Богом"."

"Единственный способ, коим христианство может полностью услужить человеческим нуждам - БЕЗ ПРОМЕДЛЕНИЯ стать Сатанизмом."

Фишка, которая бросается в глаза, - приверженность к Сатане. При чем тут Сатана? При чем тут Бафомет? Вот что ЛаВей отвечает на это:"Один из вопросов, еще не освещенных психиатрией - врожденная потребность человека излить свои эмоции через догму. Человеку нужна церемония и ритуал, фантазия и волшебство. Психиатрия, несмотря на всю принесенную ей пользу, украла у человека чудо и фантазию, которые ему предоставляла в прошлом религия. Сатанизм, принимая во внимание текущие потребности человека, заполняет большую серую пустоту между религией и психиатрией. Сатанинская философия сочетает фундаментальные основы психологии и хорошее, искреннее чувствоизлияние или догму." Далее в тексте начинается перечисление имен существ, населяющих Дьявольский Дворец. Вопрос только один: зачем освобождаться от догмы церкви ради "темного язычества"? Ясно, что ЛаВей не отказывается от символов, потому что символы делают религию интересной, что визуальная сторона таинств и убеждений притягивает, но вопрос все равно актуален.

Далее ЛаВей говорит: "Большинство сатанистов не принимают Сатану как антропоморфное существо с раздвоенными копытами, хвостом с кисточкой и рогами. Он просто олицетворяет собой силы природы - Силы Тьмы, названные так только потому, что ни одна религия не удосужилась забрать эти силы у тьмы. Наука также была не в состоянии приложить техническую терминологию к этим силам" - и однозначно противоречит себе. Он притворяется рациональным, а затем предлагает заняться сатанинскими ритуалами, чтобы сконцентрировать внутреннюю мощь. ЛаВей всячески открещивается от необходимости воспринимать образ сатаниста как образ, нарисованный церковью, и в этом его расчет. Он рисует человека, осознанно выбирающего свой путь, но упирает на то, что ритуалы непременно необходимы. Хотя бы и для развлечения или для концентрации психических сил. Он чрезмерно привязан к зрелищу, ярмарочному действу.

Несостыковки встречаются и дальше. Сравним:

1. "...Сатанист не должен намеренно причинять ущерб другим через нарушение их сексуальных свобод. Если вы пытаетесь излить свою страсть на тех, кто не приветствует ваши поползновения, вы посягаете на ИХ сексуальные свобо-ды. Таким образом, сатанизм не защищает изнасилование, растление малолетних, сексуальное осквернение животных, либо другую форму сексуальной деятельности, подразумевающей участие тех, кто не желает принимать участие или чья невинность или наивность позволяет запугать их и ввести в заблуждение в отношении каких-либо действий помимо их воли."

2. "Благословенны сильные, ибо будут они вершить судьбу мира. Прокляты слабые, ибо наследство им - ярмо! (...) Благословенны победители, ибо победа - основа права."

Я полагаю, что человек, неоднозначно указывающий на то, что практикующий магию ради альтруизма - лжец, а совершивший грех не должен каяться, если не считает себя виноватым, вряд ли будет утверждать, что сатанист должен блюсти неприкосновенность чужой свободы, если ущемление этой свободы может доставить ему удовольствие. Строго говоря, весь разговор о Боге, якобы подавленном эго, который может убивать, карать и т.д, что человеку недоступно, вел к тому, чтобы человек молился Богу в себе. А следовательно ограничения свободы в виде таких вот смехотворных уважений сексуальных свобод – ложь.


Дальше ЛаВей дает уроки начальной психологии и изображает Рона Хаббарда: "Если вы знакомы с человеком, которому часто звоните или навещаете, даже если вам не очень хочется этого, но кажется, что будете чувствовать себя виноватым, если не сделаете этого. Или вы находите, что постоянно делаете одолжения тому, кто не просит их открыто, а намекает? Часто духовный вампир использует обратную психологию, говоря: "О, я не могу просить вас об этом", - а вы, в свою очередь, настаиваете на том, чтобы сделать это."
В журнал Гламур. Однозначно.

Обращается ЛаВей и к Рабочему Классу: "По большей части, вовсе не художникам и индивидуалистам, а среднестатистическим работающим мужчинам и женщинам из среднего класса недостает подобающего выхода их желаниям. Ирония заключается в том, что ответственный, уважаемый человек, - тот, кто платит по счетам общества, становится тем, кто менее всего получает взамен. Именно он должен постоянно осознавать свои моральные обязанности и обречен на нормальное удовлетворение своих ЕСТЕСТВЕННЫХ желаний. Сатанинская религия считает это большой несправедливостью. Тот, кто добросовестно выполняет свои обязанности, должен быть наиболее вознагражден удовольствиями по своему выбору, без цензуры со стороны общества, которому ОН служит."


Далее следуют описания различных ритуалов, воззваний к Сатане, молитв, которые, по словам Лавея, лишены основного недостатка молитвы - униженной просьбы. И прочее, включая енохианские ключи. Если не обращать внимания на бросающуюся в глаза зрелищность при минимуме заполнения, то сущность религии Лавея легко понять - она дает выход жажде ритуала, ритуал служит не самоцелью, как это стало в христианстве, а средством концентрации внутренних сил или просто развлечением. Но все это выглядит жалко и глупо. Лавей не теряет серьезности, говоря о проклятиях, заклятьях, ритуальной магии и прочей чепухе, потому что верит в возможность психологического воздействия на подавленного или пассивного человека. Неудивительно, почему он не стал кузнецом мировоззрения - он втыкает шпильки в одряхлевшее христианство и предлагает взамен не менее дряхлое язычество. Вопрос "При чем тут Сатана?" возникает все время. Почему он так уцепился за него? Лавей этого так и не объясняет. Он говорит, что Сатана - это символ, затем говорит, что это силы природы, а следом подытоживает, что Сатана - это просвещение. Он так и не останавливается ни на одном из определений, давая краткие исторические справки и занимаясь софистикой.

"Чтобы стать преуспевающим колдуном, мужчина должен также выбрать себе наиболее подходящую ему категорию. Привлекательный и сексуально притязательный мужчина, должен, естественно, войти в первую категорию - секса. Вторая, сострадательная, подойдет более пожилому мужчине, имеющему внешность эльфа или лесного волшебника. Чудесному дедуле (а зачастую и грязному старикану!) подойдет сострадательная категория. Третьим типом может стать мужчина зловещей или дьявольской внешности. Каждый из них должен применять свою способность притягивать внимание способами, описанными выше для женщин". Почти Дейл Карнеги.


Если у вас возникают мысли, что магия - это вздор, ЛаВей эксплуатирует Фрейда: "С другой стороны, "просвещенный" человек, не придающий значения подобным "суевериям", отправляет свой инстинктивный страх перед проклятием в область собственного подсознания, тем самым взращивая из него феноменальную разрушительную силу, которая будет умножаться с каждой последующей неудачей." Он давит своей личной харизмой и далее объясняет сущность магических манипуляций для раскрепощения сознания: "Комнату интеллектуального раскрепощения" в сатанинском храме можно считать школой воспитания временного невежества, так же как и во ВСЕХ религиозных службах! Разница заключается в том, что сатанист ЗНАЕТ, что он практикует форму умышленного невежества, в то время как приверженец другой веры не знает - или, если все-таки знает, что практикует такую форму самообмана, которая запрещает ему это признать."

Оставшаяся часть книги не представляет интереса, потому что является перечислением заклятий, использующихся для разных случаев. Учитывая особенности массовой психологии и переняв различные приемы после работы в цирке, ЛаВей вполне может увлечь за собой человека, затаившего зло на христианство, человека скучающего, желающего обрести зависимость, или человека, который видит в сатанизме какую-то альтернативу, но страдает отсутствием общей эрудиции. Разбросав маленькие крупицы знания, чтобы привлечь посетителей, остальное ЛаВей заполняет откровенной чушью, продолжая вещать с прикрытой черным бархатом кафедры. Дешевый ярмарочный шут, одетый в длинный плащ колдуна.